— Есть! — рявкнул Клим и развернулся к строю.

— И ещё кое-что, — добавил Игорь, и офицер замер. — Михалыча убрать. Пусть сидит в карцере, пока я не решу, что с ним делать. Штыря в медпункт, пусть отлежится. — Он обвёл взглядом толпу. — Вопросы?

Вопросов не возникло.

Через час плац гудел, как растревоженный улей. Бойцы выстроились в четыре неровные шеренги, кто в форме, кто в чём спал, с оружием и без. Офицеры, получившие приказ, постарались на совесть. Они выгнали всех, включая поваров, механиков и каптёрщиков. Даже пару заспанных салаг из караулки, которые только вчера заступили на дежурство и ещё не до конца поняли, что власть сменилась. Все стояли в общем строю и хлопали глазами, ожидая приказа.

Игорь вышел из штаба и неторопливо двинулся вдоль первой шеренги. Его руки находились в карманах, а лицо не выражало ничего. За ним как приклеенная следовала Марго. Её губы кривились от ехидной ухмылки, а глаза блестели в предвкушении.

Игорь шёл медленно, вглядываясь в каждого бойца. Он словно сканировал их. Кто-то отводил взгляд, другие, наоборот, пялились с вызовом. Кто-то дрожал или пытался изобразить равнодушие. Кочетков читал их, как открытую книгу: страх, злость, растерянность, любопытство. Все оттенки эмоций были для него как цвета радуги. Яркие, различимые и такие вкусные.

Марго шла следом и делала своё дело. Её рука скользила по ширинкам бойцов. И не как бы невзначай, а нагло, уверенно. Как хозяин осматривает пополнение в табун жеребцов. Мужики поначалу лыбились, переглядывались, кто-то даже отпускал сальные шуточки.

— Эй, красотка, можешь не только пощупать, но и понюхать? — хохотнул один, широкоплечий, с наколотым на предплечье драконом. — У меня там такой прибор, что тебе в рот не поместится!

Марго остановилась, улыбнулась, и вдруг её пальцы сжались, а боец жалобно взвизгнул, как поросёнок. Его лицо побагровело, глаза вылезли из орбит. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Ой, какая кроха, — ласково сказала она. — Надо же, в ладошку поместился… А хули мы больше не шутим?

— Па-ах… Пра-а-а… — просипел он. — Простите…

— Смотри у меня! — Девушка разжала пальцы и пошла дальше, оставив бойца корчиться на земле.

Строй напрягся, шуточки стихли. Теперь, когда рука Марго касалась ширинки очередного бойца, тот замирал, как кролик перед удавом, и молился, чтобы пронесло. Некоторых проносило, а некоторых — нет.

Очередной шутник, молодой парень с золотым зубом и наглым прищуром, решил, что он хитрее. И когда Марго поравнялась с ним, подмигнул ей и прошептал:

— А ты ничё так, сочная. Как раз в моём вкусе. Может, вечерком…