Она кивнула на лежащего Михалыча.

— Ваш офицер — ёбаный чмошник, обыкновенный чушок. Обоссался при всём честном народе. Это же охуеть! А за обосранных, как известно, спросу нет. И этому зассанцу вы тут подчинялись?

Толпа зароптала. Кто-то хмыкнул, кто-то выругался сквозь зубы. Большинство здесь было бывшими сидельцами: блатными, урками, мужиками, которые знали о понятиях не понаслышке. И то, что говорила эта баба, хоть и звучало дико, но по сути было верно. Обоссался — значит, опустился.

— Кто хочет присоединиться к этому чушкарю? — Марго обвела толпу пальцем. — Сделайте шаг вперёд. Да не стесняйтесь. Я лично прослежу, чтобы вам выдали по ведру и тряпке. Будете за ним подтирать.

Из толпы выступил ещё один. Молодой, лет тридцати, с наколотыми перстнями на пальцах и дерзким прищуром. Похоже, из блатных. Из тех, кто привык решать вопросы базаром, а иногда и стволом.

Он сплюнул Марго под ноги и покачал головой.

— Слышь, шаболда. — Он растянул губы в усмешке. — Ты, конечно, бабёнка ладная, но базаришь тут не по понятиям. Это что за беспредел? Ты вообще кто? Хули ты мне тут это фуфло толкаешь?

Марго повернулась к нему и улыбнулась. Широко, открыто, почти ласково. Блатной, глядя на эту улыбку, вдруг почувствовал, что у него пересохло во рту.

— Я — богиня, — произнесла она негромко, но так, что услышали все. — И сейчас я преподам вам небольшой урок. Тявкаешь ты ровно как пёс дворовый.

Она прищурилась, сосредоточилась — и ударила!

Это был не физический удар. Никто не сдвинулся с места. Но блатной вдруг замер. Его глаза расширились, рот приоткрылся. Он посмотрел на свои руки, будто видел их впервые. Потом наклонился, встал на четвереньки и начал обнюхивать асфальт.

— Эт чё за хуйня? — выдохнул кто-то из толпы.

А блатной уже полз на четвереньках вдоль строя. Он подбирался к своим же бойцам сзади и деловито, по-собачьи, принялся обнюхивать им жопы. Тыкался носом меж булок и с силой втягивал носом воздух, затем фыркал, мотал головой и спешил к следующему. Бойцы шарахались, матерились, отталкивали его ногами.

— Э, ты чё творишь, Штырь⁈ — заорал один.

— Да он ебанулся! — выдвинул теорию второй.

Штырь тем временем подобрался к очередному бойцу, обнюхал его особенно тщательно и вдруг попытался пристроиться сзади. Боец, здоровенный детина с бычьей шеей, обернулся, выпучил глаза и с размаху влепил Штырю локтем в челюсть. Блатной отлетел, перекатился через голову и снова встал на четвереньки, виляя задом, будто там вырос хвост.

Толпа взорвалась хохотом.

— Пёс! Настоящий пёс! В натуре!

— Штырь, сука, ты чё, ёпта⁈