— Я — Говно, — прохрипел он.

— Громче!

— Я — Говно! — снова взвизгнул он. — Я — пустое место!

Толпа загудела. Кто-то выругался, другие потянулись к оружию. Но тут из толпы вышел вперёд один из офицеров. Похоже, тот самый, что встречал гостей на вышке. Он был пожилым. Седой, с обветренным лицом и холодными глазами.

— Чугун? — спросил он недоверчиво. — Это правда ты?

— Да, — просипел тот, — это я. Но я больше не Чугун. Теперь я — Говно. Вы все должны называть меня Говном.

— Что они с тобой сделали?

— Всё. — Чугун бросил короткий взгляд на офицера, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на прежний характер. Но лишь на мгновение. — Сдавайтесь. Бросьте оружие. Он ваш новый хозяин. — Говно кивнул в сторону Игоря. — Выполняйте, иначе будет очень хуёво. Я знаю, о чём говорю.

Седой офицер шагнул вперёд. Ему было за пятьдесят, но держался он прямо, как человек, который привык командовать, но не бояться. Бойцы звали его Михалыч, и он служил с Чугуном ещё в девяностые. Сначала в армии, потом в бригаде, потом они встретились здесь, в зоне. Он прошёл две войны, три тюремных срока и один апокалипсис, и сейчас происходящее ему категорически не нравилось.

— Значит так. — Он остановился в трёх шагах от Игоря и скрестил руки на груди. — С хуя ли я должен выполнять приказы какого-то говна? Ты, Чугун, конечно, извини, но то, что я вижу перед собой, это уже не командир, а кусок дерьма на верёвке. И я не собираюсь…

Внезапно он осёкся. Но не потому, что потерял мысль, а потому, что Игорь посмотрел на него. Всего лишь посмотрел, не произнеся ни единого слова.

Михалыч вдруг почувствовал, как что-то холодное и липкое заползает под кожу. Страх. Первобытный, животный, иррациональный. Он пришёл не извне, а зародился где-то внутри. Как будто кто-то открыл дверцу в самые тёмные уголки его души и выпустил оттуда всё, что годами пряталось за мужеством, опытом и цинизмом.

— Ты… — прошептал он, отступая на шаг.

Но его колени подкосились. Грозный офицер рухнул на асфальт как подкошенный. Из горла вырвался тонкий, жалобный скулёж, а по штанам расползлось мокрое пятно. Он что, обоссался? Прямо здесь, перед своими бойцами, перед новыми хозяевами? Перед бывшим командиром, который стоял на поводке и смотрел на него пустым, лишённым жизни и воли взглядом?

Толпа замерла. Никто не посмел даже шелохнуться. Только ветер гулял по плацу, поднимая мелкую пыль.

— Ну вот, — раздался звонкий, полный презрения голос. Вперёд вышла Марго. Она обвела взглядом притихших бойцов и упёрла руки в бока. — Теперь понятно, что у вас тут за хуйня.