Интересно, как скоро я перестану сравнивать реальную жизнь с книгами и пьесами? Как скоро пойму, что никогда, ничего не происходит так, как написано или поставлено на сцене?

В реальной жизни, когда сталкиваешься со своим главным страхом, не чувствуешь ни гордости, ни приподнятого волнения. Но и страх не приходит один. Он приводит с собой отвратительную слабость. Тошноту. Ощущение нереальности, как будто все происходит не здесь и не с тобой.

«Зачем я это делаю? — билось у меня в голове, пока аэромобиль Орехова набирал высоту над оставшимся внизу куполом Аметистового конца. — Для чего⁈ Почему я⁈ Как будто больше некому! Нам нужно обратиться в полицию! Мы что, собрались вдвоем штурмовать „Прогресс“? У Орехова, может быть, есть пистолет, а что есть у меня⁈ Только прицепленный к ноге нож!»

Но Орехов сказал мне, что он практически уверен: капитан «Прогресса» и большая часть команды не в курсе, что на дирижабле установлено несанкционированное и скорее всего нелегальное оборудование. Возможно даже, за монтаж этого оборудования отвечали всего один-два члена экипажа. Если повезет, удастся и вовсе решить все, лишь разъяснив вопрос капитану.

Мне почему-то не верилось в такой благополучный исход. Но вместе с тем я не думала, что команда дирижабля рискнет что-то сделать с наследником Ореховской мануфактуры — а значит, и со мной, пока я вместе с ним.

Пока я отвлекала себя этими мыслями, громада «Прогресса» становилась все ближе, усиливая давящее чувство страха. Чтобы отвлечься, я попыталась сосредоточиться на наших ближайших действиях — и тут же обнаружила в плане Орехова фатальную уязвимость, о которой я даже не подумала на земле.

— А как мы собираемся попасть на дирижабль? — крикнула я, вцепившись в рукав Орехова, чтобы привлечь его внимание.

Он на секунду обернулся ко мне. Его пшеничные усы растрепал ветер, глаз за стеклами очков было не видно, но держу пари, что они ярко сверкали.

— Анна, как вы слушали во время экскурсии? — весело крикнул он. — Каждая двигательная гондола сообщается с дирижаблем переходом!

Он что, собирается… нет, быть не может!

— Вы — гребаный авантюрист! — крикнула я.

Орехов только расхохотался.

М-да, совсем недавно я даже не думала о дирижабле, хотя он уже успел намозолить всем глаза, болтаясь в небе над Оловянным концом. И уж подавно даже в самых страшных своих кошмарах я не могла представить, что буду перебираться с платформы аэромобиля на узкий мостик, соединяющий двигательную гондолу и тушу аппарата! Без всякой страховки, да еще стараясь не попасть под лопасти пропеллера, которые наверняка могут перерубить меня пополам без всякого труда!