— Шеф, хотите на руки? — спросила я Мурчалова, открывая пустующую сумку, которая висела у меня на сгибе локтя.

Тот только головой мотнул.

— Оставьте, Анна, в экстренных ситуациях коты бегают быстрее людей. И по ступеням способны спуститься ничуть не хуже.

Может быть, меня подвели прочитанные книги и просмотренные пьесы (в Народном театре любят показывать сцены затопления корабля, с мигающим светом, трясущимися декорациями и прочими атрибутами катастрофы), но я ожидала, что по тревоге весь персонал дирижабля будет носиться туда-сюда, и нам придется протискиваться мимо спешащих по делам или просто паникующих матросов. При условии, конечно, что экипаж дирижабля называется матросами.

Ничуть не бывало!

Узкий технический коридор, которым мы спешили к выходу, был совершенно пуст — ни единой души не попалось навстречу. Только продолжал бить колокол, да разливался в воздухе запах озона. На меня это начало наводить жуть. Озон — значит, электричество. Если что-то электрическое вышло из строя на дирижабле, может ли весь каркас сработать как проводник и поджарить нас? Дюралюминий — это металл, он должен проводить электричество…

Шеф бежал впереди, высоко подняв и распушив хвост, словно молодой кот. Очевидно, его ситуация совсем не беспокоила, только воодушевляла. А вот Орехов хмурился все сильнее и сильнее. На Соляченкову и Горбановскую я не глядела, они шагали позади меня.

Когда мы спустились в нижний коридор, он же пассажирская часть дирижабля, я наконец и столкнулась с долгожданной паникой. Мимо нас промчались по очереди трое стюардов; я услышала возмущенные вопли и звон посуды из столовой.

— Ларс, позаботься о наших почетных гостях, — Клеменс поймал одного из стюардов за рукав ливреи. Слово «почетных» он выделил голосом.

— Есть, сэр, — отозвался тот, немедленно оставив дело, за которым бежал. Затем обратился к нам: — Господа, следуйте за мной!

— А вы, Клеменс? — спросил Орехов.

— Я нужен в другом месте, — проговорил старший помощник напряженным тоном.

— Прошу вас, господа! — с нажимом повторил стюард. — Безопасность пассажиров прежде всего!

Его тон я расшифровала примерно так: экипажу нужно разобраться с поломкой как можно быстрее, а вы тут отвлекаете!

Не споря, мы последовали за стюардом.

Однако удержаться от того, чтобы заглянуть в столовую по пути, было выше моих сил. Я ведь так и не рассмотрела, как там все устроено.

К счастью, из-за того, что гости спешно покидали помещение, синие портьеры были раздвинуты, и я успела разглядеть довольно много. Сама по себе комната особенной роскошью не отличалась — примерно как ресторан средней руки, убранный к банкету — но ведь надо было вспомнить, что это все находилось на борту воздушного судна, где экономили каждый грамм веса!