Шеф отрицательно помотал головой, потом вздохнул.

— Коллега Дмитрия из таможенного контроля убеждена, что из города Златовский не выезжал. Но это может значить все что угодно. У нас его рано или поздно поймают — вопрос, что он успеет натворить до этой поры… Впрочем, Златовский, как мне представляется, без своей супруги опасен значительно меньше. Хуже другое. Салтымбаевой вчера удалось добыть свидетельства связи Никитина и «Школы детей ночи». Но они не были исчерпывающими. Пожарскому удалось заключить с кликой Соляченковой сделку, но… — он сделал паузу. — Ее условия не совсем хороши.

— Уже успел? — я прокашлялась. Васька отвлекся от вылизывания лапки и посмотрел на меня с тревогой.

— Да, политики в экстренных ситуациях действуют быстро. Коротко говоря, Специальный комитет остается действующим вспомогательным органом Магистрата, но Никитин уходит с поста его главы, взамен глава назначается из числа сторонников Пожарского. О кандидатуре пока спорят, но это обязательно будет генмод. «Школа детей ночи» попадает под расследование ЦГУП, Никитин и Соляченкова сейчас от них открестятся, им невыгодно поддерживать эту секту. Однако Вера Гаврилова получает иммунитет как свидетельница.

— Это ничего, — одобрила я. — Она же явная жертва.

Кроме того, мне было жалко такой восхитительный голос.

— Умеете вы видеть хорошее в людях, — вздохнул Мурчалов. — Но, как бы то ни было, взамен мы истребовали свободу Бонд. Она, скорее всего, уже дома.

— Бонд! — ахнула я. — Отчет о проделанной работе! И Виктория Вертухина… Я так ее и не спасла! Она, должно быть, все еще верит тем подонкам, даже после моего представления!

— Вильгельмина и отчет вполне способны подождать вашего выздоровления, — твердо сказал шеф, проявляя редкие для него понимание и заботу. Когда речь шла о заказах для него, он требовал от меня заполнять бумаги, в каком бы состоянии я ни была! Только когда я оправлялась от похищения Резниковым, сделал исключение, но сейчас-то я была в куда лучшей форме. Наверное, отчетность бывшей партнерши по сыскному делу его волновала куда меньше.

— Что же касается вашей юной подопечной…

— Которую у меня не вышло опекать, — вставила я.

И не такой уж юной, кстати говоря. Всего на год или два меня младше.

— … То, как мне ни прискорбно это говорить, в некоторых случаях любая помощь бессильна. Если человек хочет обмануться — он будет обманываться. Только мы сами можем освободить себя.

Против воли рука моя потянулась к броши, все еще висевшей у меня на груди: не к ночной же рубашке с халатом ее прикалывать! А снимать мою страховку я теперь не собиралась даже в ванной.