Но действительность меня поразила: как только Лейфссон щелкнул электрическим выключателем, мы перешагнули порог и оказались в балетном зале!

Мадам Штерн, хозяйка пансиона для благоразумных девиц, уделяла довольно много внимания физической подготовке воспитанниц. Она любила повторять, что бальные танцы развивают не только физическую ловкость, внимательность и вкус, но и интеллект, а также чувство такта. Поэтому танцевать я волей-неволей выучилась, хотя настоящего вкуса к этому занятию так и не развила: в искусстве драки мне всегда виделось больше толка, а танцы представлялись сущей бессмыслицей. Три дня в неделю по два часа мы проводили именно в такой комнате: с особенным пружинящим паркетом на полу и зеркалами на стенах!

Разве что у мадам Штерн такой зал находился не в подвале, а на втором этаже, и к зеркалам примерно на уровне талии были прикручены поручни… Впрочем, присмотревшись, я и в этой комнате увидела дырки от креплений в зеркалах. У дальней от входа стены было сложено что-то длинное, прикрытое алой бархатной портьерой. Видимо, те самые поручни.

Такие же портьеры довольно элегантно драпировали три оставшиеся стены, кроме зеркальной; повсюду стояли высокие антикварные подсвечники, полные белых восковых свечей, и еще какие-то непонятные приспособления: проволочные пирамидки на постаментах, какие-то сложные узорчатые круги… С потолка свисали проволочные же многоконечные звезды, напоминающие декорации к детскому утреннику в нашем пансионате.

Ну да, такие утренники для младшеклассниц иной раз проводились как раз в тренировочном зале, если актовый зал по каким-то причинам мадам Штерн открывать не хотела! Младшим девочкам тогда дозволялось сидеть прямо на полу, они этому очень радовались.

Мне снова пришлось сделать усилие, чтобы не засмеяться или хотя бы не разулыбаться от неожиданной ассоциации.

— Выглядит, как декорации для творческого вечера в гимназии, — скривился Лейфссон, которому, видно, пришли в голову те же ассоциации. — Ты ничего получше не мог придумать?

— Все будет в ажуре! — воскликнул Стас обиженно. — Ты просто не видел, в группе третьего круга на ура прошло! Это со светом оно так выглядит, а без света… Лучше помоги свечи зажечь.

— Еще чего не хватало. Мне надо речь повторить. Пусть эта вот поможет… — он щелкнул пальцами. — Эй, как тебя! Анна? Спички и щипцы на полке около столика, начинай зажигать свечи.

Я подчинилась.

Работа была несложная, только муторная: некоторые фитили оплыли, приходилось их поправлять. У меня был соблазн сыграть совсем тупую и долго возиться с каждой такой свечой, но кто их знает, что Златовский рассказал им о принципах управляемости генмодов! Сам Златовский уж точно знал, что любой приказ существо под булавкой выполняет в меру своего интеллекта, не пытаясь саботировать. Время, которое я могла выиграть на этом мелком баловстве, не стоило потенциального раскрытия.