– Вы нашли нас, – сказала королева на языке раксура, переводя взгляд с Нефриты на Малахиту и обратно. – А мы думали, что хорошо спрятались.

Малахита молчала. Нефрита стиснула зубы. Похоже, говорить придется ей – по крайней мере, до тех пор, пока Малахита не решит внезапно изменить план, каким бы он ни был.

– Вы следовали за нами с самой сел-Селатры, – сказала Нефрита.

Королева сквернов опустила взгляд и провела когтями по камню. Дакти смотрел на них с подозрением.

– Мы просто двигаемся в том же направлении, – ответила королева.

Нефрита наклонила голову, сдерживая желание оскалиться.

– Собираетесь напасть?

Королева посмотрела на нее, шевельнув шипами.

– Нет.

И тут она сменила облик. Теперь она стала похожа на воина раксура. Но кожа ее была белой, словно кость – как у земной формы владыки сквернов, как у Сумрака, а волосы длинные, прямые и темные. Но, в отличие от Сумрака, на ее щеках, шее и плечах были участки темной чешуи. Гребни сохранились, но более массивные, чем у Нефриты, и напоминали скорее волосы. Будто земная форма королевы смешалась с обликом владыки. На ней была свободная темная рубаха, потрепанная и испачканная по подолу.

– Вы ведь так выглядите, когда меняете облик?

– Нет, – ответила Нефрита.

– Покажешь?

Шипы Нефриты дернулись, но она вернула их в прежнее положение.

– Нет.

– Почему?

Лун был прав: это на удивление напоминало разговор с птенцом. С пугающе сильным птенцом, в чьем распоряжении были дакти и кетели.

Нефрита собралась ответить, но тут Малахита спросила:

– У тебя есть имя?

Королева сквернов вздрогнула, уставившись на Малахиту. Дакти беспокойно придвинулся к ее ноге, затрепетав крыльями.

Нефрита нахмурилась. Королева сквернов вела себя так, будто забыла о присутствии Малахиты или вовсе не замечала ее. Нефрита знала, что Малахита умеет становиться незаметной, но впервые задумалась: а может ли она действительно исчезать, используя ту же способность, что позволяла королевам чувствовать двор и не давала менять облик окрыленным и арборам? Нет, дело не в этом. Королева явно видела Малахиту, Нефрита сама заметила взгляд сквернорожденной. Но могла ли Малахита заставить ее забыть о своем присутствии?

Королева сквернов с подозрением смотрела на Малахиту и не отвечала.

– Я Малахита из Опаловой Ночи, – сказала та. – Это Нефрита из Тумана Индиго. А как зовут тебя?

Нефриту передернуло от мысли, что скверны узнают ее имя и название двора. Произнесенное из уст сквернов имя раксура никогда не предвещало ничего хорошего, хотя скрыть его от них было почти невозможно.

Молчание затянулось так надолго, что Нефрита решила: королева не ответит. Но та вдруг сказала: