Жемчужина зашипела.

– Не сомневаюсь. Нам никогда не избавиться от этих земных.

– Значит, у меня есть разрешение говорить, – продолжала настаивать Нефрита.

Жемчужина тряхнула шипами, и Нефрита повернулась к жандерам.

– Вы можете говорить с нами, – сказала она на кедайском.

Не успел Лун усесться в общей каюте вместе с остальными, как на борт поднялась Душа вместе с Ясностью, и снова начались приветствия. Никто не мог успокоиться, пока Душа не рассказала обо всем, что случилось в Пределах.

Услышав о плане убить главную прародительницу, Утес зашипел. Ежевика нервно подскакивала, пока Душа описывала устройство фальшивого холма в руинах, и что произошло потом, и как королевы видели гибель сквернов.

«Еле пронесло», – подумал Лун и ощутил, как разжимаются тиски напряжения, которых он даже не замечал. Остальные, похоже, чувствовали то же самое. Ежевика потерла лицо и убрала волосы, а Звон пробормотал:

– Мне нужно вздремнуть.

Лун сжал его запястье.

Когда Толк рассказывал Душе о своих приключениях, в дверях появилась Высота и подала знак Лозе. Та подошла к ней и сразу вернулась.

– Малахита хочет поговорить с нами.

Лун этого ожидал. Он встал и последовал за Сумраком.

Ясность сказала, что Нефрита, Жемчужина и жандеры отправились на заставу поговорить, и поэтому Лун не удивился, заметив, что воины Опаловой Ночи продолжают нести дозор на башнях. Вторая лодка низко висела рядом с большой башней, и земные обитатели в летательных ранцах парили вокруг поврежденной лодки солкийцев, ковыряясь в дымящихся развалинах рулевой рубки.

Сидя на палубе, Малахита ждала на корме, и Лун тоже уселся, пока Сумрак и Лоза восторженно приветствовали ее. Насколько он мог судить, у его собратьев по выводку и Селадонны были совершенно другие отношения с королевой, чем у него или у кого-либо еще, но видеть это все равно было странно. Лун предположил, что нечто похожее ждет его собственный выводок, которому предстоит расти рядом с любимой правящей королевой Жемчужиной, не имея понятия, почему чувства старшего поколения к ней так сложны.

Когда Сумрак и Лоза уселись, Малахита спросила:

– Все здоровы?

Вопрос не должен был звучать так пугающе, учитывая, что Сумрак прижимался к ее боку, а Лоза сидела у ног, но Малахита есть Малахита.

– Да, – ответил Лун.

– Вполне, – сказал Сумрак и добавил: – Что бы ты ни слышала, все было не так плохо.

– Было страшно, но Нефрита и воины нас защищали, – с готовностью подтвердила Лоза.

Малахита изо всех сил пыталась пролезть Луну в голову. Он раздраженно стиснул зубы.

– Да, меня захватили земные и забрали в Киш-Карад, – сказал он. – Но они ничего мне не сделали. Я сам виноват.