– Могу я отправить сообщение?..

Все вокруг вдруг потемнело, поле зрения сузилось до темного туннеля.

Он лежал на полу, скрючившись пополам, и пытался дышать.

Сейлинель шагнула к нему.

– Что с тобой? Это от ожогов?

Лун глубоко вздохнул, судороги утихли, и ему удалось сесть.

– Прошло слишком много времени с тех пор, как я ел.

Его голос прозвучал хрипло и резко. Лун знал по горькому опыту, что может какое-то время обходиться без пищи, но тогда судороги станут чаще и гораздо более болезненными.

– А чем ты питаешься? – спросила Сейлинель.

Лун горько усмехнулся при мысли, что вопрос, видимо, с подвохом.

– Тем же, что и кишцы.

Сейлинель поспешно вышла. Лун кое-как сел, откинув голову на холодный камень стены, и погрузился в легкую дрему. Из оцепенения его вывели шаги и аромат вареного мяса.

Вошла Сейлинель с двумя земными, один нес низкий столик, а другой подносы с едой. Она жестом приказала поставить все это перед Луном, и он изобразил судороги, чтобы скрыть облегчение. Они могли бы морить его голодом, чтобы получить нужное, хотя он понятия не имел, чего им от него надо.

Один из земных положил у стола подушку и отступил. Лун на трясущихся ногах уселся на нее и в первый раз как следует рассмотрел еду.

На подносе стояла миска прозрачного бульона с разными кореньями и кусками вареной рыбы, тарелки с кусками вареного мяса в темном соусе, жареными шариками из желтого зерна с красными вкраплениями, а еще лежало маленькое круглое печенье и пухлые квадратики чего-то вроде хлеба со сладкой пастой. Многие блюда были обернуты в большие листья, присыпаны маленькими белыми цветами и пахли разными специями. Цилиндрический чайник источал горьковатый аромат кишского чая, и еще была фляжка с простой водой.

Сейчас Луна не волновало, что все это, возможно, приправлено ядом. Ему уже случалось бывать на окраинах территории Киша, и некоторые блюда выглядели знакомыми, а у жандеров в экспедиции зерно было основным продуктом питания. Сначала он выпил чая, а потом набросился на еду. Он заставлял себя есть помедленнее и демонстрировать лучшие манеры («земные наблюдают за тем, как ты ешь»), чтобы не заболеть самому и не испугать кишцев. Все, за исключением Сейлинель, отступили к дверному проему и с настороженным любопытством наблюдали за ним. Двое были того же вида, что и Сейлинель, только помельче, а третий – синий, с кудрявой шапкой серебристых волос на голове и очень большими выразительными глазами. Казалось, все ждали, что Лун сделает что-то ужасное, и он обрадовался, когда Сейлинель жестом приказала им выйти.