Я резко сдернул платок и откинув крышку широким жестом перевернул коробку. На парту хлынул целый поток мелких шоколадок-медалей. Изрядное их количество просыпалось на пол и дети азартно кинулись их поднимать. Внимание отвлечено, платок с укрытой им сложенной «коробкой» я небрежно и быстро засунул в тут же закрытый портфель.

— Ну что же, ребятки, время прощаться! С наступающим вас, учитесь хорошо, ладно?

Я повернулся к столу, поднял с него волшебную шляпу с блестками и зрители тут же начали хихикать.

— Ой, блин… совсем забыл.

На столе под недвижно лежавшей с начала выступления шляпой лежали две конфеты, тот самый «грильяж». Сгребаю их и начинаю оглядываться, словно ищу, куда спрятать, потом поднимаю руки к лицу, складываю ладони лодочкой и сильно дую. Руки снова пусты, а на зрителей посыпалось конфетти. От «улики» избавились, прощальный поклон и не забыть улыбку.

— Ребята, похлопаем артисту!

Подняв шляпу я помахал ей в воздухе, затем широким жестом надел, поправил, стукнув пальцем, и под аплодисменты наконец вышел из класса.

— Василий, закончили?

— Да, Марьниколавна, здесь все.

Сначала завуч меня называла исключительно по фамилии, но после первого выступления резко поменялась. Или после того, как я у нее из-за уха вытащил шоколадку?

Вообще-то мне сначала сказали, что на каждый раз будет по три кило «мишек на лесоповале», я даже складную коробку в лесной мотив раскрасил и основной темой должно было стать исчезновение со стенки нарисованного мишки, после чего пустая коробка вдруг оказывалась набита конфетами, которые он передал ребятам. Но уже здесь мне выдали три пакета с шоколадными медалями, а на мое возмущение лишь удивились.

«А какая разница?» — если бы я так у доски отвечал, как они реквизит готовят, отец сюда как на работу ходил бы! Пришлось на бегу снимать накладную картинку с медведем и придумывать правильную подводку к появлению медалек. Хорошо хоть исчезновение классного журнала я заготовил сразу — нет ничего более желанного для школьника! Я так считаю.

Женщина открыла передо мной дверь и я зашел в учительскую, где тут же упал на стул. Надо же, а когда учился — никогда здесь не был. Всегда казалось, что тут чуть ли не логово зла, а вместо этого простая комната, шкаф с журналами… кстати.

Я вытащил из портфеля журнал и отдал сидящей напротив Марье Николаевне, нашему страшному и всеведущему завучу. Та, глянув на меня с сочувствием, спросила:

— Вымотались?

— Угу. Три подряд, без перерыва — это сложно.

— Но вы действительно понравились детям.

Пришлось изобразить утомленного гения, ничуть не сомневающегося в своем мастерстве.