Еще через десять меня вызвала Софья Марковна и сказала, что теперь кассетами и габаритными грузами будет заниматься другой курьер. Ужасно, целые десять баксов мимо меня… хотя дадут ли их кому другому?

Я бы уволился, но надо выполнять свою часть договора, то есть следить за институтскими сплетниками. Хотя на работу стал опаздывать и даже прогуливать. Легкие деньги заставляют легко относиться к жизни и мне это нравится. Все равно будущего в «колебалке» у меня нет.

Наташа за неделю написала половину книги, я как и обещал отвел ее в издательство и держал дверь, не давая сбежать ни ей, ни Г. А. пока тот читал принесенную главу. За что он меня потом поблагодарил. Девушка, также получив похвалу, решительно выдала, что готова написать вторую половину еще за неделю… Редактор, посмотрев на осунувшееся лицо и круги под глазами, дал ей две, чтобы не напрягалась. Подписали договор и мне снова было стыдно, когда Наташа вдруг кинулась мне на шею, а потом так же решительно убежала доделывать работу.

Леська, узнав о ее визите и о том, куда я дел заработанные деньги, только пожала плечами. Отдал и отдал, чего тут говорить? Пацаны отреагировали точно так же, мол «а зачем они нужны, если не на тачки, баб и хорошие дела?» К тому же следующий сеанс закрыл временную дыру в бюджете, а потом денег снова стало неприлично много. Впрочем, скоро станет меньше — работы в зале перешли от обдирочно-выбрасывательной фазы к отделочно-восстановительной, пора думать насчет программы.

Товарищ Тихонов навестил с официальным визитом, в сопровождении еще двух стариков прошелся по ДК, выслушал план дальнейших работ, спокойно кивнул и представил меня одному из своих спутников. Тот, стоило «главному-старшему» выйти, начал меня строить, для начала придравшись к состоянию зала и с этого состояния перейдя на мою ничтожную личность. Настроение у меня было то еще, поэтому я крутил в пальцах зажигалку и смотрел мимо, а потом стал возражать по существу, то есть фразами типа «ты кто такой чтобы спрашивать, сморчок дряхлый?» Конечно, разругались мы капитально и вдрызг.

На следующий день он как ни в чем не бывало пришел с утра, принес бумаги, мы засели во все том же кабинете, где я когда-то проводил свой первый сеанс и начали работать, изредка перекидываясь оскорблениями, чтобы не скучать. По первым прикидкам, если заполнить места только нашими, погостьинскими ветеранами, оставалось почти двести мест. На оставшиеся можно пригласить тех, у кого житье сейчас стало совсем хреновым, но как их отделить от халявщиков? Или все-таки просто дать часть тем же ильинским? Но тогда мест не хватит, в Ильинке стариков не меньше, чем на Погостье. Вот и ломали голову, потому что у него были свои резоны, у меня свои, причем спорили не просто по каждому пункту, а чуть ли не за каждую букву грызлись.