— Хорошая девочка, чистая, воспитанная. Приезжай с ней, как свадьбу сыграете… Нет! Приезжайте к нам в село, там отгуляем! Вот это будет свадьба! А потом медовый месяц в горах… Я тебе гостевой домик так сделаю, сердце встанет, какая красота!

Я широко улыбнулся, представив себе бесконечную череду уставленных кушаньями столов в тени деревьев, зажигательные горские танцы, бесконечные здравицы… А почему бы и нет, в конце концов?

— Шеф! — сказал Иван, подходя к нам с видом довольно измученным. — Разве так поступают с ассистентами?

Искандер порывался вскочить, но я удержал его. Это был не Император, я снова видел Царёва, а потому…

— Садись, Ванечка, устал поди! Вот, возьми в одну руку кубок, в другую — кусок сыру… Искандер, вот этот младший научный сотрудник, этнограф по необходимости и свирепый воин по призванию, чуть ли не в одиночку, с имперским знаменем в руках, прорвал боевые порядки башибузуков на пятнадцатиметровом склоне, и повергал их на землю и сокрушал кости врагов до тех пор, пока не подоспели мы с юнкерами… Разве ведут себя так воспитанные юноши?

Брат моргнул, а потом принял правила игры и улыбнулся:

— Нет, воспитанный юноша так себя не ведет, а вот джигит — очень даже! Ну, рассказывайте, воины, что там за история с поездом и пограничниками?

И мы рассказали. А потом он рассказал, как спас Императора два года назад, во время одного из покушений в годовщину коронации, располовинив шашкой прямо посреди торжествующей толпы на Дворцовой площади двух бомбистов. Одного — вдоль, второго — поперек. Преторианцы тут же доставили окровавленного горца пред светлы очи Государя, а тому только того и надо было — хлопнул папаху на пол, преклонил колено и подтвердил присягу Династии. А за спасение Его Величества попросил разрешения возродить Горскую дивизию. Благо, фактически она и не расформировывалась, более того — пополнялась молодыми уроженцами Кафа. С тех пор и появилась у Императора еще одна надежная опора, которой он доверял не меньше преторианцев, и еще один ближник, преданный по зову сердца, а не по долгу службы.

При этом брат вел рассказ, упоминая Государя только в третьем лице, как будто Иван Царёв не имел к нему никакого отношения, и впервые слушал эту историю. Мы посидели еще немного, и говорили, и смеялись, и допили вино — там было не больше штофа, в самый раз, чтобы поднять настроение и не захмелеть всерьез.

— Ну что, шеф, не пора ли нам в Эвксину? — непонятно чему улыбнулся Иван, глядя мне за спину.

Я отряхнул с бешмета крошки сыра и встал.

— Пожалуй, что и пора! — а потом удивленно огляделся: — Так! А где все?