И продолжил сыпать цифрами, экономическими выкладками и проектами законов. Прошелся по брошенным деревням и захиревшим полям, благоустройству городских кварталов Яшмы и других столиц провинций, отдельно остановился на ремесленных училищах и фабриках по производству компактных двигателей внутреннего сгорания для речных судов.

Всё бурлаки ему покоя не дают!

Здесь, в шатре было полно незнакомых, деловитых людей, которые сосредоточенно слушали Императора, не боясь при этом уточнить, добавить дельное замечание, перебить — если выводы Его Величества были основаны на неполных данных. Помимо горских архалуков, тут мелькали хаки пехотинцев, плюмажи кавалерии, черепа и кости на шевронах преторианцев, «олива» пограничников. Увидел я и кое-кого из лейб-гвардии, несколько чиновников в вицмундирах… Но никого — званием выше полковника, или статского советника, все молодые — не старше сорока-сорока пяти лет. Глубинное государство Императора? Система внутри системы? Опричники?

В углу, на плетеном кресле сидел Марк Вознесенский в белой форме лейб-акустика и черных круглых очках. Он заложил ногу на ногу и время от времени поводил головой, прислушиваясь.

Став по правую руку от Императора, и прислушиваясь к докладам офицеров, управленцев и спецслужбистов, я всё больше приходил в состояние прострации. Оказывается, всё то время, что мы путешествовали этот великодержавный живой арифмометр проводил жесткий анализ окружающей имперской действительности. И делал выводы. Теперь полетят десятки голов, придут в движение хорошо смазанные кровью и потом последних лет шестерни государственной машины, Империя вздрогнет… По крайней мере — южные провинции.

По всему выходило — тут глубоко пустила корни иностранная агентура. Мертвенно-бледный мужчина с лысой головой — видимо, конторский — с отличной дикцией рапортовал об активности тевтонского Абверамта на Кафе. Орден тянул свои щупальца к Шемахани, подбираясь через нее к Леванту, где уже сейчас разворачивались первые стычки финикийских репатриантов с племенами башибузуков.

Моавитяне, один из наиболее могущественных союзов родов у башибузуков, провозгласили Кетсаль Савас, целью которого было утопить в море каждого финикийца, независимо от пола и возраста. К священной войне во имя Баала вот-вот должны были присоединиться филистимлянские кланы. Священная война против таких же баалопоклонников. Отменно!

За Кафом разворачивались эпохальные события, запущенные неким талантливым виндобонским художником с дурацкими усиками, которого прихоть судьбы и демократичное волеизъявление Капитула сделало Великим Магистром. Алоиз Раубаль стремительно становился одной из самых ярких звезд на политическом небосклоне Старого Света, наряду с президентом Грэем и Его Величеством. И это откровенно пугало.