Справедливости ради — в Эвксине никогда Ваалу не поклонялись. Дорогой друг Тесфайе сказал бы про эвксинцев, что они — люди Джа. Да и история Эвксинского государства имеет корни куда как более древние, чем вся родословная нынешнего Императора. Но это так — потешить самолюбие маленького гордого народа, который кичился остатками национальной идентичности и мнимой автономией в составе Империи.

— Шеф! Нам куда? — голос Ивана отвлек меня от нахлынувших мыслей о судьбах народов и вернул к суровой действительности. — Какие у нас тут планы?

— Планы? Ищем пролетку, снимаем гостиницу… Ты как к джазу относишься?

— К джазу? Я больше классическую музыку люблю, — признался Царёв. — Ну, и кадрили всякие, галопы, джиги. В Варзуге во вкус вошел. А что не так с джазом?

— Да тут приезжает одна мировая знаменитость, не хочешь на концерт сходить?

Иван понял, что в моем вопросе было двойное дно, однако пожал плечами с деланным безразличием:

— Можно и на джаз сходить. Культурный досуг!

Транспорт нашел нас самостоятельно. Таксист в вязаной шапочке, заросший по самые глаза густой коричневой бородой, видимо, припозднился. Всех пассажиров расхватали его более удачливые коллеги, а этот, на ходу дожевывая огромный калач, махал нам рукой:

— Поехали, господа! Поехали! Довезу куда надо!

— Главпочтамт городской. А потом — дешевое жилье, — сказал я.

— Всё знаю, всё рядом! — и принялся энергично манить нас за собой.

Он активно шлепал ногами в босоножках по тротуару, рукава его просторной рубахи и свободные шаровары так и развевались по ветру.

— Меня Федот зовут, — сказал он. — А внешнего вида машины вы не бойтесь, она у меня надежная.

Стоит ли говорить о том, что надежная машина оказалась ржавой колымагой? Она тарахтела и тряслась, и, казалось, сейчас развалится. Клубы черного дыма вырывались из выхлопной трубы, которая торчала над покосившейся крышей чудовищного автомобиля, из-под капота раздавалось жуткое рычание, подобное рёву раненого медведя-шатуна. В потрепанном и изгвазданном салоне жутко воняло — горючим, алкоголем и еще чем-то приторно сладким. Вел Федот ужасно — быстро разгонялся, резко тормозил, на поворотах его заносило, и матерился он нещадно, по чем свет стоит проклиная остальных участников дорожного движения.

Он остановился у входа в какой-то сквер и ткнул пальцем сначала в вывеску почты, а потом — в сторону какой-то подворотни с аркой. На арке имелась надпись: «Ди́шо́вые ну́мера».

— Федот, — сказал я, — ваша машина нам, возможно, еще потребуется. Где вас можно будет найти?

— Завсегда у пристани! — он принял деньги. — Обращайтесь, господа!