Нам навстречу по золе и углям сгоревшего парка выдвинулись всадники. Завидев, что мы шли пешком, трое из них спешились. Один нес полосатое башибузукское знамя, второй явно выполнял роль телохранителя, а третий… Третий, видимо, и был парламентер.

По крайней мере, белую чалму из всей орды могли носить только военачальники самого высокого ранга — так было принято у башибузуков. Орлиный нос, насупленные брови, длинная ухоженная черная борода, дородная фигура в красно-желтом атласном халате — всё это говорило о том, что этот мужчина явно привык повелевать и знал себе цену.

— Почему я вижу здесь флаг эмперьял? С каких пор Шемахань стала имперским городом? — спросил этот башибузук, не утруждая себя приветствием.

— А с каких пор дикарь из пустыни считает себя вправе спрашивать что-то таким тоном в долине Шемахи? — не дала мне и рта открыть Каринэ Рштуни. — Не так ли давно ты, Касым Абу Али, приводил сюда коз на продажу? Теперь ты надел белую чалму и думаешь, что можешь проявлять неуважение к тем, с чьих рук питался в детстве? Позор тебе, Касым Абу Али!

— А-а-а, это ты, старая лицемерная женщина! — Касым сложил руки на груди. — Каково теперь тебе разговаривать со мной не как с нищим, а как с победителем?

Мы с Кузьмой переглядывались — переговоры сразу как-то не задались. Нужно было срочно менять их русло!

— Позвольте представиться, — щелкнул каблуками я. — Временно исполняющий обязанности командующего обороной Старого Города Шемахани, лейб-гвардии полковник…

— Ого! — перебил меня Касым и сделал резкое движение рукой. — Лейб-гвардии полковник? Что-то я не видел имперских войск, входящих в город! Я видел только шемаханских стражников, которые улепетывали отсюда следом за разжиревшими трусливыми советниками… Ты самозванец, полковник. А рядом с тобой кто? Гегард? А-а-а, старый пёс Тиграна, пришел подписать сдачу города? Что, все твои друзья, и начальники, и даже царица — все сбежали? Оставили эту почетную обязанность тебе? Джавдет посмеется, когда я приволоку тебя на аркане в его ставку… И эмперьял тебе не помогут! Сколько их тут — десять? Двадцать? Если я хлопну в ладоши — сюда явится двадцать тысяч аскеров! Выбирайте — вы можете открыть ворота и поклониться Джавдету как царю и первосвященнику Баала, или — вас постигнет та же участь, что и жалких червей за моей спиной, что корчатся в золе!

— Вы предлагаете капитуляцию? — спросил я, снова пытаясь перехватить инициативу. — На каких условиях?

— На условиях? Эмперьял, ты уверен, что имеешь право говорить со мной от лица шемаханцев? — однако его надменный тон даже мне опротивел.