— Сига-суджук! Сига-суджук! — слышался шепот каждого из них, они бормотали это волшебное заклинание себе под нос, точно так же, как малыши-кафры, и я гнал от себя мысли о том, что эти взрослые дядьки, подростки и убеленные сединами старцы могут повторить судьбу коричневокожих юношей с дальнего Юга…

Шепот сливался в один рокочущий бас, единый голос ополчения, который в какой-то момент заглушил даже пронзительную мелодию зурны и барабанные дроби. Наконец, последняя тысяча, в авангарде которой маршировал Башир со своими контрабандистами, вышла на плац и, услышав команду:

— На месте — стой, рыба-колбаса! — последний раз наша эрзац-армия ударила пятками в пыльные плиты плаца и замерла.

— Да! — выдохнул я, не сдерживая радости. — Да-а-а-а!!!

И меня поняли правильно, и подхватили мой вопль многоголосо, мощно:

— А-а-а-а-а!!! — они потрясали оружием и обнимались друг с другом, и приплясывали, и вопили от радости.

Черт его знает, может — были счастливы потому, что наконец смогут отвязать от ног рыбу и колбасу и отнести гостинцы детям или сожрать в одиночку… А может — почувствовали то же, что и я? Единение с теми, кто стоит рядом, плечом к плечу?

Говорят, за три дня можно научить ездить на велосипеде медведя. Никогда не пробовал… А вот вымуштровать случайных людей для одного чудовищного блефа — получилось. И я чертовски ими всеми гордился.

— Слушай мою команду! — рыкнул я по-имперски, и местные командиры продублировали мои слова на дили и шемаханском. — Приказываю — получить форму! Посотенно, к складам — шагом-марш!!!

То, как они быстро восстановили дисциплину, как четко выровняли ряды и потянулись за своими командирами, и какие улыбки сверкали на смуглых лицах — всё это добавляло мне уверенности, что задуманная профанация может и получиться! Но мой бодрый настрой улетучился очень быстро — ровно в тот момент, когда полковник Торники со стены крикнул:

— Едут! Едут!!!

Если бы он крикнул «идут» — это значило бы, что мы не успели, и нам конец. Но сейчас — «едут» могло значить парламентеров, и тогда — мы успели, пусть и в самый последний момент. И я мог потянуть время — пусть и ценой… Какой угодно ценой!

У нас собралась довольно странная команда переговорщиков: впереди шел я, за мной — Кузьма с имперским знаменем на плече, рядом с ним — Гегард Торники с шемаханской хоругвью в руках. А по мою левую руку царственной походкой шествовала та самая чопорная дама, выполнявшая роль подружки невесты на венчании. Ее звали Каринэ Рштуни и она, оказывается, была настоящим нахараром — кем-то вроде генерал-губернатора восточных пределов долины Шемахи! Вот вам и положение женщины в традиционном обществе… В любом случае сановника, рангом выше этой дамочки, найти не удалось, да и сама она проявила настойчивое желание придать нашей насквозь милитаристской, да к тому же еще и состоящей наполовину из иноземцев, делегации настоящего лоска и элитарности.