Я ничего не ответил на это и открыл облупленную деревянную коробочку. Свет сразу же заиграл на разноцветных гранях хронолита. Вожделенный камень так и манил потрогать, что я собственно, и сделал.

— Сколько их тут? — поинтересовался я, заворожённо ворочая источник нашего будущего богатства.

— Пятьдесят штучек-с, — охотно ответил Никита, тоже заглядывая тайком в шкатулку, — Красивое, — облизнулся он, — и ещё сто Сашка… Александр Дмитриевич, вот в ироглифы переделал, — мужчина протянул мне другую шкатулку с уже готовыми символами для алтарей.

По ужимкам Рогача я догадался, что он долгими часами любил сидеть в обнимку с этими дарами Межмирья. Осуждать его не мог, как и за периодические вливания горячительного. В таких условиях по-другому никак.

По книжечке Аластора было открыто семь новых миров-пустышек. Наш храмовник сумел найти в расчётах Учителя некоторую закономерность между только зарождающимися и обычными серыми мирами, где уже присутствовала агрессивная живность. Тем самым мы беспрепятственно в первый месяц смогли собрать такое большое количество хронолита. У нас теперь есть база, с которой можно начинать экспедиции.

Александр Чечевичкин работал как одержимый. Пока ребята были заняты скачками и сбором разноцветных камней, он собирал образцы для исследований, вылавливал всяких рыбок, червячков и насекомых, чтобы потом засесть за их изучение. Даже вырезал прямоугольнички земли с травой для рассады по горшкам дома и дальнейшего наблюдения за ростом этой флоры. Гербарий собрал немалый.

Если хотите ещё больше удостовериться в его безумии, то вот ещё один занимательный факт: перед моим отъездом Чечевичкин наизусть запомнил все координаты серых миров! Дескать, времени на переписывание мало, а без меча Аластора книга не читалась. Эта категория была самой малочисленной, но всё же — порядка сотни наименований, каждое со своим сложным паролем… Брр.

Остаётся только подивиться надёжности его памяти. Я вернул обе шкатулки Рогачу и вместе с Гио отправился к выходу. Туннели со всевозможными ложными развилками и тайными ходами вели нас где-то час, пока мы не выбрались на поверхность в каменоломне.

Зайти обратно не представлялось возможным — попытка отодвинуть глыбу спровоцирует сход плит, который сложит весь туннель по принципу домино, уничтожая улики, а также завалит обломками вторженцев. Тоже мера предосторожности. Мы вышли из шахты, направившись к домику горного мастера.

Квасков ничуть не удивился, лишь попросил одного из своих подмастерьев сбе́гать привести нам лошадей, а сам продолжил качаться под пледиком в кресле-качалке. Видать, для него подобные визиты — привычное дело.