Работа на шахте впечатляла. Иван Квасков и парочка его новых подмастерьев из примкнувших к нам каменщиков показали весь процесс добычи. Горный мастер веселился вовсю и выпросил для своих нужд особого глипта, точнее, сам его взрастил.
— И где он, Сергеич? — спросил я, осматривая с возвышенности карьер, кругом суетились двухметровые.
— Ха-ха, да вот же, — мозолистый палец старика показал на какую-то трёхметровую вытянутую груду посреди площадки.
Я присмотрелся и всё равно ничего не разобрал, тогда Квасков пронзительно свистнул.
Работяги со всех ног разбежались прочь, как будто в хату с тараканами вошёл двуногий гость. Груда затряслась и пришла в движение. С неё как сор скатывались мелкие камушки и булыжники, обнажая знакомую шершаво-серую кожу. Я почувствовал под ногами дрожь. Когда облако пыли рассеялось, перед нами предстал шестиметровый глипт.
— Он что сидит?
— Ага, мы его стараемся понапрасну не гонять, сейчас сам всё увидишь.
Шесть метров превратились в десять, и перед нами предстал настоящий каменный колосс.
— ГОРО ГОТ!!! — зычно вырвалось из его пасти, глипт шагнул вперёд к месту, где надо было дробить камень.
Одним движением он срезал пласт породы и вызвал обвал. Пыль опять окутала карьер, а каждый последующий удар каменного кулака отдавался в ушах. Я думал оглохну.
Квасков и его подмастерья по очереди присосались к фляге, передавая её друг другу. В их суровых обветренных лицах читалась глубокая гордость и умиление.
— Это наш Шкалик, — произнёс дед и смахнул слезу.
Колосс прошёлся кулаками по уступу и вернулся на своё старое место. Сначала сел, а потом вальяжно развалился прямо на земле. Теперь можно и вздремнуть. Видя, что Шкалик закончил, сотни глипт вереницей спешили разбирать завалы. У них были чёткие задачи, и они им следовали.
Что касается жилищ, то неподалёку от каменоломни они выкопали себе подземное поселение. Холод их особо не брал, как и жара, но по какой-то причине именно в землянках им спалось намного лучше, чем под крышей домов. Потап сказал, они так полностью восстанавливают силы.
Приняв клятву от всех работников, я оставил Кваскова с его сумасшедшими друзьями. В их вотчину со своим уставом не лез — главное, чтобы поставки камня бесперебойно шли, а как это будет организовано — плевать. Пока выполняют свои обязанности, могут распоряжаться глиптами, как хотят.
Я скакал по готовой дороге и наслаждался от осознания того, какую махину мы привели в движение. Перспективы вырисовывались совсем другие, нежели я себе представлял, требовалась существенная корректировка наших планов.