«Тевтонцы своего не упустят, чую что-то неладно здесь…»
— Теперь эту поднимай, — велел я богатырю, и тот снова послушался. — Как тебе на вес? Такой же?
— Да вроде, — пожал плечами Куликов.
— Скажешь, когда что-то изменится.
Здесь было много бочек, несколько сотен, так что это могло затянуться надолго, но вскоре мой помощник как-то странно хмыкнул.
— Что, эта? — подскочил я к нему.
— Как-то туго пошла.
— Вываливай всё, — велел я ему.
— Владимир Денисович, это же порча, помилуйте… — взмолился староста, подсвечивая нам фонарём, но Мефодий знал, кого следует слушать.
Содержимое бочки вытряхнулось на пол, но внутри как будто что-то ещё осталось. Богатырь сделал пару движений — безрезультатно. Тогда он перевернул её и ударил по днищу кулаком, послышалось, как что-то упало на каменный пол, а когда Куликов убрал в сторону деревянную ёмкость, перед нами показался окоченевший труп с застывшими вытянутыми вверх руками и ногами. Во рту у него зеленел, сжатый челюстями кусок знакомого металла.
— Вот так улов, — мрачно пробасил берсерк.
— Турок, что ли? — сказал сам себе здоровяк, когда присел рядом с мертвецом.
Мужчина был лет сорока, смуглый, нос вытянутый, да бородка чуть посеребрённая сверху. Зачем его сюда так грубо запихнули я не понимал. Никто не понимал. Мы решили осмотреть каждую бочку и были неприятно удивлены: сто сорок убитых. Все как один с куском зеленца в зубах, чтобы остановить гниение и распространение запаха. Личность мёртвых я не мог устанавливать «диктатурой», но бо́льшую часть объединяла принадлежность к низшему сословию.
— Это рыбаки, — сказал Осип, когда мы вынесли всех наверх и разложили в ряд, в этом нам помогли и местные.
— С чего ты взял?
— По кистям понял, у наших мужиков такая же грубая стёртая кожа, да и мозоли смотри, — он попытался развернуть окоченевшую кисть к нам. — Это от многолетней работы с сетью, вёслами и снастями. Рыбаки…
— А у этого нет, — подал голос Фомич, и мы подошли глянуть.
Действительно, совсем молодой парнишка, видно, что из хорошей семьи, ухоженный. Были и женщины. Разный люд.
— Такое чувство, что ловили первых попавшихся, — вслух размышлял я, когда мы покончили с осмотром и ушли погреться в таможенную избу.
— У меня другой вопрос — зачем этим басурманам столько мертвяков? — недоумённо спросил Мефодий.
Ситуация вышла странней некуда. Мы сразу же отправили гонца в Ростов с новостями. Это дело подсудное и явно не нам разбираться. Граф выдал разрешение тевтонцам на рыбный промысел десять лет назад, и никаких нареканий всё это время не было, только жалобы местных рыбаков.