Точное время входа войск в город спрогнозировать, естественно, не удалось — клятый коммандо, оставленный в Винтерс-Влей для отвода глаз бриттам, сопротивлялся всерьез и неожиданно отсрочил занятие города почти на пять часов, поэтому теперь придется переставлять таймер вручную на каждом фугасе… Тьфу ты: какие, нахрен, таймеры… все никак не могу до конца привыкнуть. Стрелки! Стрелки часов, которые выставлять будем я и Наумыч; вернее, только я, а Степа будет прикрывать. Сложно, конечно, но вполне выполнимо — скрытый доступ к минам есть. Но не это главное сейчас. Клятые ойтландеры… Кто такие? Так буры называют чужаков. Не буров. В своем большинстве — англоязычных переселенцев в Южную Африку. Формально, именно из-за них бритты заварили эту кашу. Их дохрена в республиках, как бы не треть от численного состава белого населения. Буры устроили им поражение в правах, то есть лишили избирательного права, справедливо опасаясь, что с помощью вот этих самых персонажей вполне законно утратят самостоятельность и станут очередной колонией Великобритании. И были правы. Ойтландеры являются настоящей пятой колонной, истово ожидающей пришествия британских войск как манны небесной. Но об этом долго рассказывать, ограничусь лишь тем, что буры в подавляющем числе покинули город, а ойтландеры вот сейчас встречают цветочками англов.

М-да… Жилые кварталы — на окраине, но… но все равно и им достанется… Можно даже попробовать спрогнозировать погоняло, которым меня наградят после этой операции… Мясник Винтерс-Влея? Кровавый Майкл? Палач мирного населения? Вот же зараза!!! Но отыгрывать назад уже поздно.

Прикрытие, конечно, есть, сразу же после… гм… теракта, в европейской прессе появится предсмертное, коллективное письмо неких бурских патриотов, которые в нем признаются в намерении совершить самоподрыв вместе с кровавыми захватчиками. Пожертвовать, так сказать, жизнями, аки Самсон во имя освобождения от филистимлян. Должно сработать, но все же исключать утечку информации о личности истинного виновника фестиваля не стоит. Разведка у бриттов работает преотлично…

— Уроды… — сообщил я немытому оконному стеклу.

— Вот скажи мне, Ляксандрыч, а какого лешего тебе это надо? — вдруг поинтересовался у меня Степа. Он сидел в продавленном кресле и протирал ветошкой револьвер.

— А тебе? — ответил я вопросом на вопрос.

— А мне и не надо… — покачал головой парень. — Я здесь случаем.

— И я здесь случаем, Наумыч. Вот ввязался, на свою голову, а теперь бросить не могу. Знаешь, как бывает… — я не договорил, потому что опять запутался в своих мотивах. Не скажешь же, что из-за любви к искусству? То-то и оно…