— Леди Иона, давайте выберем время. Например, ваше будет с десяти до одиннадцати, а мое — с одиннадцати до полуночи.
— Вы получили привилегию жаловаться на жизнь ровно один час в сутки. И я с радостью выслушаю ваши жалобы, но только если потом вы услышите мои.
— А мне можно хотя бы десять минут? — вмешалась София. — Хочу вам пожаловаться на бездарей-драматургов.
Поглаживая мизинец Миры, принцесса сказала:
— А мое только что сбылось, — сказала София. — Я желала, чтобы вы помирились.
— А я действительно хочу день рожденья! То есть, я мечтаю о куче всего — из политики, экономики, из интимной сферы… Я тоже хочу, чтобы меня любили, и чтобы вы, леди Иона, позволяли любить вас… Но день рожденья — это же так здорово!
— Ну, не зна-ааю… — закатила глаза принцесса, и мать ущипнула ее.
Они стали выбирать первый вопрос. Девушки хихикали, леди София требовала торжественной обстановки. Наконец, установился должный настрой.
Дамы затаили дыхание, вслушиваясь в звуки ветра. Воздух ворвался в бойницы, прошелся по залу, просвистел в щелях дырявого потолка — и едва различимо пропел:
— Я услышала: Эрвин, — шепнула Иона.
— А я не разобрала, было слишком смутно. Наверное, призрак не знает ответа.
— Ладно, ладно, я поняла, — огрызнулась Мира. — Давайте новый вопрос.
— Когда мне можно будет снова выйти замуж?
— Я услышала: уже скоро, — сказала Мира.
— Девушки, в моем возрасте вы поймете: через год — это и есть скоро.
— У меня тоже имеется вопрос о браке. Кто станет лучшим мужчиной для леди Минервы?
— Роберт, — сказала София.
На чердаке раздался хлопок, и вороны массово захлопали крыльями.
— А я услышала Фитцджеральд, или что-то подобное… Но я не знаю ни одного Фитцджеральда!
— А можно, чтобы он не был мужем? Если, например, я хочу иметь тайного альтера…
— Духи не возражают. Хотя лично я не могу одобрить такое поведение. От кого ты набралась этого, золотце мое?
— Кажется, теперь мой черед спрашивать. Дорогие духи, скажите, будьте добры…
Наконец, дошло до желанного разговора с духами. Но кайры уже так истомились, что не смогли удержаться от шутки. В выборе владыки разночтений не было. А вот когда коснулось мужа для Минервы, каждый сострил по-своему. Шрам назвал Роберта: ведь это кремень, а не мужчина, выдержит любую бабскую истерику. Обри назвал Эмбера — вот уж кто мастер по столичным пигалицам. А Фитцджеральд не нашел ничего смешнее, как назвать себя. Это уж был перебор, Шрам даже хлопнул себя по лбу, отчего всполошилась вся воронья стая. Жестами Шрам объяснил Фитцджеральду, что тот, чертов кретин, сорвет всю маскировку. Фитцджеральд жестами же ответил, что императрица недостаточно развита умом, дабы раскрыть засаду трех гениев тактики. А Обри жестом показал: глядите вниз! Они прильнули к щелям между досок — и увидели странное.