Дориан Эмбер похвалил:
Гвардеец безнадежно оправдывался:
Кайр Обри позвал его сыграть в карты и сказал серьезно:
Картежники рассмеялись:
А кайр Обри спросил у капитана:
— Покойная или живая?
— В пеньюар…
— Не могу знать, я их величество в белье не наблюдал. Думаю, вряд ли. Владычица невинна, как ребенок, а та вещичка была очень… особого покроя.
— Что — вот?
— Обри, ты очумел? Минерва — жива. Шейланд — жив. Какие привидения⁈
Разумеется, Эмбер отрицал происшествие. Конечно, никто ни в замке, ни при дворе не верил его отрицанию. Один кайр Обри кивнул с понимающим видом:
Шрам покривился:
— Я и не шучу.
— Ставка принята, — ответил Обри.
Ее звали Мередит, до войны она была студенткой третьего курса Елены-у-Озера, а теперь стала писарем в отделе анализа новостей имперского секретариата. Именно анализом новостей они и занимались с милордом первым секретарем. А дело-то серьезное: надо все тщательно проанализировать, рассмотреть под разными углами, вывести общие тенденции… Словом, засиделись до полуночи, и у Мередит от усталости слиплись глаза. Милорд проявил заботу, уложил ее в постель и укрыл пледом. Мередит проснулась, когда уже брезжил рассвет, и увидела рядом с собою человека. Он спал, укрывшись с головой. Очевидно, это был баронет — ведь больше-то никто там не жил! Мередит, конечно, возмутилась: «Милорд, что вы себе позволяете? Идите спать в гостиную, нет, даже на балкон!» — и гневно сдернула с него простыню.
— Вы — дворянка, сударыня? — спросил Обри.
— Дайте слово леди, что увидели скелет.
Бледный вид девушки не оставлял сомнений: она приняла событие очень близко к сердцу.
Шрам и Фитцджеральд переглянулись. Тут уж не спишешь ни на пьянство, ни на агатовские видения.
Фитцджеральд ответил:
Когда девушка ушла, Шрам сказал:
— И с леди Ионой подстроил? И с Шаттэрхендом? Ладно, скелет можно достать. А как он прикинулся Минервой?
— Всем известно: в Первой Зиме есть призраки, — возразил Фитцджеральд.
То лето в Первой Зиме выдалось очень жарким. Солнце палило так, будто перепутало Север с Югом. Мостовая раскалялась, как сковородка: плюнь — зашипит. Камнеметы пересохли и начали трещать, был издан приказ ежедневно обливать их водою. Замковые псы собирались под ними и хлебали из прохладных луж. Озеро прогрелось, как парное молоко. Барышни нежились на пляже, а часовые мрачно глядели со стен, заживо варясь в своих доспехах. Глыбы минервиного лабиринта обливались слезами, всем детям города под страхом порки запретили лазить на них.
Лихорадка охватила не только простолюдинов, но и дворян. Тон задавала Минерва. Каждое утро с помощью Перчатки трудилась над виадуком, затем ехала в министерства и принималась за планы реформ, а вечера проводила в совещаниях с герцогом. Эрвин же вел бурную переписку со всеми на свете, рассылал сотни птиц и принимал десятки курьеров. При этом еще успевал радовать своим вниманием войско, а также изучать и критиковать гениальные планы ее величества.