— Это не твое. Работай чем можешь: кулаками, грудью, бедрами — но не пером.

Горгулья поочередно расправлялась с учениками. Милдред и Мартин получили свое. Милдред зарюмсала, горгулья пристыдила:

Милдред совсем раскисла и убежала во двор. Вышла Эмма, гордо зачитала свое сочинение. Там шло про графа и графиню, кто-то из них был рода Агаты.

— Да, миссис Гейл, — ответила Эмма, — я думаю, что самая умная в этом классе. И еще самая красивая.

— Еще раз сравнишь себя с Агатой — я тебе руки отобью!

Эмма сжалась и поковыляла на место. Горгулья чуточку смягчилась:

Салли строчила: «Лекарь сказал рыцарю вот што. Гнойную хворь так просто не вылечишь. Но есть одно чудище в водах смерти, если ему оторвать клык истиреть в парашок и посыпать язвы, то хворь прайдет. Рыцарь пустился в плаванье на каровел… коравел… на шхуне. Он дастиг водов смерти и нашел чудище и атрубил…»

Здоровяк Руперт под взглядом горгульи на фут убавил росту. Тихо, но твердо прочел:

Горгулья помедлила, теребя трость, будто думала, как лучше унизить здоровяка.

— Не знаю, миссис Гейл…

Он собрал волю в кулак:

— Почему хорошо?

Горгулья состроила нечто, похожее на улыбку. Ее верхняя губа была рассечена, в изломе рта виднелась щербатая дыра.

Он зашагал, надуваясь от гордости. Никто другой не заслужил ничего, более похожего на похвалу.

Она удивилась: уже? Мой листок был внизу, отчего же так быстро?

— Ты написала очень много. Почему?

— Знай свое место! Я с ней говорю.

— Я написала много, потому…

— У меня хорошая фантазия, миссис Гейл…

— У меня хорошая фантазия!

Салли помнила, что сказал Руперт: «Так точно, миссис». Его похвалили, вывод ясен: надо быть уверенной в себе. Но он же чурбан с пустой головой! Он уверен потому, что не имеет мозгов! А я не могу так, откуда мне знать точно…

Горгулья скривила уродливые губы:

Вот в этом она была уверена. Так точно, трусиха, абсолютная правда. Но слишком стыдно сказать.

— Зато я знаю. Мне жаль тебя… Ладно, читай.

Задохнулась и вернула листок училке.

— Громче!

— Стало быть, ты написала дерьмо.

— Это неправда! Я хорошо придумала!..

Скомкала лист и швырнула в урну. Бедная Салли проковыляла к себе.

— Ты исправила, что хотела?

— Зачем?

— Я сказала: измени что хочешь. Ты хочешь писать про людмиловцев?

Горгулья тяжело вздохнула:

Опираясь на трость, она подошла к доске. Брезгливо взяла мел черными бархатными пальцами, стала писать примеры.

— Не унывай, пожалуйста. Знаю, что ты красиво написала, просто горгулья — она такая…

— Пол, у тебя все хорошо, ты выздоровел?

Бах — трость горгульи ударила в пол. Они утихли и стали молча смотреть друг на друга. Душа Салли переполнилась теплом. Все вылетело из головы: строки сочинения, жалость к себе самой, обида на училку. Ни один чертов пример частного оборота, или как он там зовется, Салли не переписала в тетрадь. Остаток урока она только смотрела на Пола, а под конец даже рискнула коснуться его пальцев.