«Леди Алиса очень сильно грустила потому что ее верный рыцарь Поллак был ранен в бою. Кагда шла вайна Ориджинов против гноя ганты сир Поллак бился за, герцога. Он очень славно сражался и всех разил своим мечом и даже пабедил, адного ханида. Но его сильно ранили, что чуть не умер. Сквайр сира Поллака все росказал леди Алисе. Тогда она…»

— Сдавайте работы, — велела горгулья. Салли поспешила писать быстрее.

— Сдавайте уже! Вы мне осточертели, олухи ленивые.

Вокруг топали ноги, звенел смех. Дети разбегались по домам, а Салли все терзала бумагу острием пера. Уже стояли сумерки, когда леди Алиса заключила любимого в объятия и обала… облобзы… ладно, этого не нужно. Просто — они стали очень счастливы и всегда жили вместе!

— Миссис Гейл?..

— Ага, дописала, наконец. Мы думали, ты тут заснешь.

— Я, да, простите, я что-то долго… А вы почему не ушли?

— Ключник ушел. Миссис Гейл доверила ключ мне, потому что я сасквайр.

— И еще нам было интересно: что ты строчила так долго? Дашь почитать?

— Я не знаю… Там неразборчиво вышло…

Рыжая с Третьей оттолкнула ее и схватила верхний лист со стопки.

Рыжая нахалка читала скверно, Салли успела понадеяться, что она не поймет ошибку. Но Эмма выхватила лист из рук подружки.

Салли бросило в жар и в холод. Она не поставила имя в углу, мучители могут не понять, где ее работа. Но как не понять, если цельных три страницы исписано⁈ По количеству найдут. Эмма начнет читать вслух, а Руперт — ерничать: «Втрескалась, дуреха! Втюрилась, как киска!», а Рыжая с Третьей — тыкать ее пальцем под ребра, заливаясь от смеха. Отчаянье толкнуло Салли на подвиг. Проскочив между врагов, она дернула свой листок из-под стопки. В тот же миг Рыжая с Третьей толкнула ее в грудь, Салли не устояла и грохнулась на пол, листы разлетелись во все стороны.

Салли схватила свой листок, вспрыгнула на ноги и кинулась бежать. Башмаки прогремели по половицам класса, скрипнули досками крыльца, отстучали по ступеням. Салли мчала по мостовой, вжимая голову в плечи. Так и ждала, что Рыжая с Третьей догонит ее и ухватит за волосы, или Руперт бросит что-то тяжелое в спину. Но обидчики только стояли на крыльце и ржали, как кони.

— Где ты лазишь затемно⁈ Свечу ради тебя перевел!

— Да плевать, хоть сама Несущая Мир! Не смей бродить затемно! Дверь запру, будешь спать во дворе!

Скинув башмаки, она тихо, босиком, прокралась к себе. Отец кричал из гостиной: «Целую свечку испаскудил! Вот погань!» Салли горела от стыда. Все верно, свечка была большой утратой. В альмерскую кампанию какой-то ханид отстрелил папеньке руку. Милостивый герцог Фарвей-Альмера выплачивал отставным солдатам пенсию в размере четырех глорий в месяц. Половину отец пропивал, на вторую — шестнадцать агаток в месяц, пол-агатки в день — Салли пыталась вести все хозяйство. Очень жаль спалить свечу зазря… Вот только папенька сжег ее не ради дочки. Когда косуха брала свое, он воображал себя, как встарь, бравым стрелком великого Айдена Альмера. Тоскливым шепотом тянул строевые песни, срывал со стены арбалет, брал на плечо, расхаживал вокруг стола. Огонь требовался отцу, дабы вспомнить что-нибудь славное из несчастной своей жизни, и при этом не врезаться в мебель.