— Ах-ха-ха-ха-ха! — от хохота Марчелло сгибался чуть ли не впополам. — Сука, клоуны! Ах-ха-ха-ха! Когда я просил вас рассказать мне что-нибудь интересное, я вообще не то имел ввиду! Ах-ха-ха! Ну ладно эти Биба с Бобой! Но ты-то, Лёх⁈ Тебе-то как оно вообще в голову взбрело⁈
По итогу вышло так, что изначального плана из всей нашей четвёрки придерживался лишь он. Когда мы уехали, Маркелов послушно залез в кабину газели, закрыл свои глазоньки и уснул. А ещё предварительно поставил телефон на беззвучный, чтобы ему никто не мешал.
— Нет! — отдуваясь крикнул Андрей. — Спасибо вам, пацаны, за то, что настолько в меня верите. Но чтобы на первом часу знакомства кого-то развести? На такое, пожалуй, даже я не способен. Я бы с радостью так делал, конечно, но-о-о…
— Поехали уже.
— Ах-ха-ха-ха!
Пробитую покрышку уже залатали и поставили на место, а потому можно было продолжить путь. Краснорожий от смеха Марчелло прыгнул за руль, Пряня рядом с ним, а мы с Лёней опять полезли назад в «Волгу». Договорились меняться каждые два часа.
Шурша гравием, эвакуатор выбрался на Ленинградку, набрал скорость и теперь мы снова направлялись во Псков. От графика отбились на те самые некритичные три часа, ни больше и ни меньше. А ехали пока что молча. Переваривали события, так сказать.
— Кхм-кхм, — в какой-то момент прокашлялся я, глядя в потолок. — На чём мы там остановились? Про динозавров, кажется, спорили?
— Ой, да иди ты в жопу, Лёх.
И тут же со стороны Гуляева я услышал какой-то стук. Причём явно не механический, ведь никакой последовательности или ритма в нём не было.
— Лёнь, ты чего там? — спросил я.
— Ничего, — ответил тот и следом мы оба услышали приглушённое мычание. — Это из багажника!
— Интересно.
Схватившись за телефон, я позвонил Марчелло и попросил остановиться.
— Ну что теперь? — проныл Вадим, вылезая на обочину.
Мы же с Гуляевым к этому моменту уже перелезли на задний край платформы, сковырнули багажник и…
— Привет, ребят.
— Ой, — сказал Лёня.
А я, признаться, не сразу нашёл, что ответить.
— И каждый день всё новой гранью сверкает слово «охренеть», — произнёс я первое, что пришло в голову, и лишь потом поздоровался: — И вам не хворать, Кристина Игоревна…
— Пошло оно всё к чёрту, — заявила девушка, вылезая из багажника. — Я устала. Я так больше не могу…
И если бы мы понимали о чём речь, но мы не понимали о чём речь. То есть вот совсем. Абсолютно. Что пошло к чёрту? От чего она устала? Чего она там больше не может? Однако сперва мне очень хотелось бы выяснить:
— Ты как сюда попала?
— Сначала пряталась, — как ни в чём не бывало ответила Кристина Игоревна, отряхивая свою клетчатую рубашонку. — А потом не смогла выбраться.