— Мужики, это Лёха, — сказал он. — Лёха, это мужики. Это у нас Виктор Саныч, а это…
— Толя, — выдохнул я.
— Хм-м-м, — нахмурился Эдик. — Вы знакомы, что ли?
А мы ведь действительно были знакомы, — пускай и в одностороннем порядке. В углу на кровати сидел он. Точно он! Даже несмотря на заплывший глаз, широченный пластырь и пижаму вместо серого делового костюмчика, я просто не смог его не узнать.
Толя.
Он же Анатолий Арсеньевич Жаров, брат-близнец Николая Арсеньевича Жаровича, — тот самый мужик, которого я вытащил из покорёженной Камри.
— Здрасьте…
Передо мной стояла хлебница и две тарелки. В одной плескались жиденькие щи, а во второй горочкой лежала гречка с гуляшом. И гуляш обязательно стоит отдельного упоминания — два кусочка растушеной до состояния волокнистого облака говядины в соусе из бульона и муки, но… чёрт! Почему это так вкусно⁈
— … неуверен, насколько это правда, — Эдик заговорщицки понизил голос и оглянулся по сторонам. — Но один из старожилов, тот, что у нас в палате до тебя лежал… так вот он говорил, что однажды видел в столовой сливочное масло.
Прозвучало, как предание старины. Или легенда о златом Китеж-граде, что является только избранным.
— Ух ты, — я как мог попытался восхититься, а следом напал на щи. Резко, технично, вероломно.
Итак! В столовой стоял приглушённый монотонный гул: звяканье ложек, шарканье тапочек, обрывки разговоров о болезнях и выписке.
В ЦРБ наступил обед. И к этому времени я уже успел объясниться с Толей Жаровым — мол, так и так, это я вас спас. Мужик сперва не поверил в такое совпадение, и даже принял новость с вызовом, — возможно думал, что я решил его на что-то развести. Но после демонстрации мною визитки и звонка собственному брату резко переменил настроение. Руку жал, говорил «спасибо», и так растрогался, что чуть было даже не заплакал. Смахнул что-то с ресниц невзначай, как будто соринка попала.
Хороший дядька. Видно, что бывалый и жёсткий, но при этом очень простой.
Как он сюда попал? Вопрос интересный, а вот ответ не очень. Точно так же, как и я сам — сунул врачам денежек и перевёлся поближе к дому. Ведь то, что братья Жаровы работали на «Балашихинском Бумажном Заводе», вовсе не обязывало их жить в Балашихе. Всё-таки должности у братьев были руководящие, и большинство вопросов можно было решить по телефону.
А Толя так вообще на пенсию собирался и буквально недавно въехал в ферзёвую мытищинскую новостройку — ЖК «Гулливер». Боюсь ошибиться, но на моей памяти это первый дом в городе, у которого весь первый этаж заточен под коммерческую недвижку — магазины всякие, кафешки, детские секции. Подмосковная буржуазия, короче говоря.