— Ну дайте хоть пообщаться-то по-человечески.

— В приёмные часы приходите, и общайтесь сколько вам влезет! Хватит топтать!

— Всё, — брат протянул мне руку. — Давай, днём зайдём. Зарядку для телефона принесу и вкусного чего-нибудь.

— Спасибо, — кивнул я. — Кстати, а родители уже в курсе?

— Пока что нет.

— Ну ты там это… сгладь углы как можешь, ладно?

— Постараюсь.

— ХВАТИТ!!! — санитарка перешла на ультразвук. — ТОПТА-АА-ААТЬ!!!

— Уходим-уходим.

Брат с Жоровичем последний раз похлопали меня по плечу и исчезли, а сам я двинулся в свою палату. Не знаю точно, как оно заведено, — и вряд ли узнаю до первого обхода, — но предполагаю, что лежать мне тут теперь не меньше пары недель.

И надо бы обживаться на новом месте.

За время несознанки я выспался на неделю вперёд, так что теперь — отдыхать и думать, думать и отдыхать. За всей этой беготнёй вокруг Дениса я, кажись, не совсем чётко осознал, что за чудо со мной произошло. Шанс повторно прожить жизнь — это же… ну нихрена себе, верно⁈ И теперь, когда от сердца наконец-то отлегло, будущее виделось мне особенно ярким. Молодость, сука! Жизнь! Опять-таки крипта где-то впереди, что уже вселяет веру в будущее.

Но сытно и богато жить хочется уже сейчас, а для этого нужно пахать. Ну… либо что-то такое вспомнить.

И пусть это прозвучит немного наивно, но прямо здесь и сейчас, посередь больничного коридора платного отделения мытищинской ЦРБ, я всерьёз решил учиться медитировать. Что-то ведь должно было остаться в мозгах от «прошлой-будущей» жизни, и благодаря списку это что-то наверняка можно расковырять. Не могло же испариться всё без остатка. Или могло? Надо бы учебник какой по теории попаданчества вымутить? Интересно, есть такой?

Итак!

В дальнем от меня конце коридора появилась тучная повариха в высоком колпаке — милота неописуемая, как будто из старого советского мультика сбежала. Тут же противно задребезжал столик из заржавевшей нержавейки, на котором стояли дымящиеся кастрюли с надписями. Ну… такими. Грубыми. Красной краской. Отсюда не вижу, что именно написано, но предполагаю, что «ЩК-3», «ХЦ-7» или «ГОВНИР». Что это означает я не знаю, но могу поспорить, что внутри каша. Да-да. Определённо каша.

Короче говоря, отделение потихоньку просыпалось. В сотый раз извинившись перед санитаркой, я двинулся в свою палату.

— О! — обрадовался мне Эдуард, как родному. — Вернулся!

К этому времени он уже застелил постель, докостылял до раковины и как раз выдавливал пасту на зубную щётку. Однако по такому случаю решил чуть отложить мыльно-рыльные процедуры и представить меня соседям.