— ВИТАЛЯ, ПРЫГАЙ, ТВОЮ МАТЬ!!!
И Виталя прыгнул…
Смотровая площадка, приблизительно час назад
Егор Александрович Шевцов пришёл в себя довольно скоро. Пока рядом с его головой бились бутылки, а мимо пробегали увлечённые погоней псковские фанаты, он притворился ветошью и не прогадал — лежачего не тронули. Но как только крики превратились в далёкое эхо, он сразу же поднялся на ноги.
Утёр рукавом кровь с лица, отряхнулся, поднял кепку и… пошёл. Сперва чуть прихрамывая, но с каждым шагом всё уверенней и уверенней. А вот куда он пошёл? Пока непонятно. Первым делом нужно найти нож, а остальное ещё предстоит обдумать.
Внутри пока что жгло. Сильно жгло. Беспомощная ярость душила так, что было сложно соображать. Недавние события крутились в голове по кругу — снова, и снова, и снова. События и слова. А в особенности «лох» и «чмо, отвергнутое сверстниками». Подкреплённые проигрышем в драке, они причиняли гораздо большую боль, нежели сами удары Самарина-старшего.
— Ублюдок, — прошипел Шевцов и отхаркнул красное.
Тут же понял, что это ненормально, и на всякий случай пересчитал языком зубы. Но нет. Полный комплект. А кровь, должно быть, сочится из разбитой губы.
— Фш-ф-ф-ф-фш, — прошипел Егор, закипая всё сильнее. — Скотина, — затем включил фонарик на телефоне и начал искать нож.
А финка просто не могла улететь далеко — сверкала сталью среди кустов и ждала хозяина.
— Вот ты где…
Первая и самая лёгкая часть плана выполнена, и теперь пора подумать. И какой же сложный коктейль эмоций замешивался у Егора в голове!
Почему-то особенно остро сейчас он чувствовал утрату, — весь его статус лидера в одночасье слетел точь-в-точь как клетчатая кепка. Разбиваясь, амбиции сильно ранили осколками. Однако довольно быстро парень сумел переиначить это чувство и объяснить его самому себе: это не потеря, а кража.
Кража и предательство!
Его кинули, его бросили, от него отвернулись. Причём сделали это легко и играючи. Зафиксировали? Зафиксировали. Ответственность за произошедшее сброшена. Однако сквозь призму восприятия почему-то пробивалось неведомое для нарцисса чувство — стыд.
То есть Егор отчасти понимал ПОЧЕМУ его предали. Он вытащил нож. Он повёл себя опасно, как обезумевшее животное, и был отвергнут. А значит проект «Лоси» больше не существует.
— Так, — Шевцов резко повернулся и зашагал к реке. — Собрались, нахер!
Присев на корточки, парень зачерпнул пригоршню воды и начал отмываться. Как физически, так и морально. Операция по спасению собственного «Я» шла полным ходом. Поворачивая факты удобной стороной, довольно скоро Егор увидел приятную для себя картину: все говно, а он хороший. Иначе ведь и быть не может, верно?