Это была музыка, клянусь. И в музыке той лишь спокойствие, гордость и такое радушие, к которому просто невозможно не проникнуться. Жорович не коверкал язык, он его… угощал?

— Ну отошли ненадолго, — причём он ведь и в тактильный контакт с ментом вошёл, невозбранно положив ему руку на плечо. — Ну в чём проблема-то?

Не дожидаясь разрешения от «гражданина начальника», Чантурия лукаво поиграл бровями, а потом жестом велел нам проходить сквозь оцепление. Сам же продолжил забалтывать мента и… и вот хрен его знает. То ли у меня от насыщенности дня восприятие как-то странно работает, а то ли Борис Жорович только что реально продавил нам путь на стадион голой харизмой.

Но факт есть факт — мы вернулись на трибуны. А Дэн со своей звиздюшнёй так и вовсе без билетов прошёл.

Тем временем что гостевой сектор, что весь стадион затаил дыхание. Поле уже утратило всю свою неприкосновенность и серьёзность. Теперь по его центру слонялись запасные игроки в осенних куртках, тренеры, медики, боковые арбитры и какие-то уж совсем левые люди, предназначение которых мне не дано понять. Игроки основы без сил валялись на газоне, а это значит, что второй добавочный тоже закончился, и теперь встреча разрешится серией пенальти.

— Теперь только на вашего одноклассника надежда, — прокомментировал Жорович, как только догнал нас на трибунах.

— По ходу, — согласился я.

Начали без пафоса и какого-то особого предупреждения.

Раз — и под аплодисменты домашней толпы в ворота Виталика Губарева залетел первый матч. Два — бело-зелёные сравняли. Три — опять гол. Четыре — ответочка. При этом я не мог не заметить, что «ММЗ» бьют как-то вяло, а «747» при этом кладут ровно в девяточку. Без шансов, как на тренировке.

И как будто бы всё действительно зависит от Губарева.

— Давай, Виталя, — прошипел рядом Прянишников. — Давай, твою мать.

А сам я поглядел на усталую фигуру, что в очередной раз проверяла свои ворота, и вдруг ощутил необычайное единение со всем и вся. Что мы, что футболисты, что фанатьё на трибунах — мы все истощены этим днём. Что физически, что морально.

И теперь из этого истощения у нас только два пути: либо уныло сдаться, либо же сделать невозможное. Продраться, прорваться, прогрызться, проломиться… проораться? Да. Пожалуй, это единственное чем я сейчас могу помочь. А раз могу, значит надо.

Поддержка — это важно. Поддержка — это нужно.

— Ви! — крикнул я, что есть мочи, и начал пихать локтями всех, кого только мог. — Та! Ля! Вы херли молчите, а⁈ Ну-ка вместе! Ви! Та! Ля!

— ВИ! — подхватил сектор. — ТА! ЛЯ! — сперва неуверенно, но чем дальше, тем всё смелее и громче: — ВИ!!! ТА!!! ЛЯ!!!