И надо решать.
Что ж. Про то, чтобы сказать: «спасибо» — даже речи не шло, но всё-таки оппонент предложил годный вариант.
— С-с-с-сука, — зло прошипел Юрич и вылез из машины.
Затем ровно как и предложил Самарин крикнул своим о том, что договорился — с самой ушлой улыбкой, на которую сейчас только был способен. Приезжие ребята тут же начали грузиться в автобус, водила завёл фуру, а Самарин с раболепным видом сказал:
— Спасибо вам, Юрий Юрьевич, — пожал Бригадиру руку и тоже зашагал прочь.
Остановился в последний момент рядом со своим личным великаном и достал из кармана телефон.
— Лёнь, смотри, — сказал он, показывая другу экран.
— О! Это Борович что ли?
— Больше некому, — улыбнулся Самарин, прокашлялся в кулак, а затем ответил. — Да. Да-да, здравствуйте, узнал конечно. Что? Прямо сегодня? Прямо СЕЙЧАС⁈ — Алексей подмигнул великану и даже отвесил пятюню. — Для вас, Яков Давидыч, я свободен всегда. Диктуйте адрес, я подъеду…
Затем сбросил вызов и начал ржать.
— Удача за удачей, Лёнь! Удача за удачей…
— … как же ты напоминаешь мне самого себя в молодости, — улыбнулся Яков Давидович.
Ну допустим… сказал ты об этом раз, ну два, ну три. Но после пятого раза у меня возникло стойкое ощущение того, что Борович меня обрабатывает. То ли вдалбывает мне в голову эту мысль, а то ли просто пытается по-человечьи понравиться. Первый вопрос: зачем? Второй: нахрена? Третий пока что не сформировался, но тоже близок по смыслу…
Итак! По озвученному товарищем бизнесменом адресу я приехал в самый центр Москвы, в богато-мордатую ресторацию. Без издёвок! Вместо цыганского минимализма и желания впихнуть в интерьер невпихуемое, которым зачастую грешат рестораторы, здесь всё было сделано по уму.
Приглушённый джаз в качестве фона, грамотно выставленный свет, аккуратные столики и молодые симпатичные официанточки в форме без намёка на пошлость. Лаконичное меню уместилось на одном ламинированном листе формата А4, а вот винную карту напротив можно было листать до бесконечности.
Шик, роскошь, все дела.
Зачем-то Борович решил притопить во всём этом великолепии молодого владельца торгового павильончика. Пустить, что называется, пыль в глаза. И вот опять: зачем да нахрена? Но думается мне, что по идее я сейчас должен был уверовать в собственную исключительность и поплыть, хотя по факту чем дольше я здесь находился, тем больше напрягался.
Яков Давидович с порога уверил, что закроет стол и велел мне заказывать всё, чего только душа пожелает. Душа пожелала быть поскромней, и потому я удовольствовался филе-миньоном с перечным соусом и спаржей на гриле.