Так что скорее всего, от наших щедрот перепадёт ещё и кондитерше тёть Свете.

Но всё это было вчера! А сегодня в тренировочном зале Жоровича собрались те, кто всерьёз планировал связать свою жизнь с будущим фанатским движением. Не то, чтобы настал какой-то переломный момент, просто впервые ВСЕ ребята собрались одновременно и в одном месте.

— Хера себе вас, — недовольно пробубнил Чантурия, глядя как на его честно-арендованных метрах собралась толпа. А потом крикнул парочке молодых парней, чтобы отстали от козла, иначе он им руки вырвет и куда-нибудь не туда засунет.

А было нас явно больше пятидесяти. Или больше. Или меньше? Списки никто составлять не додумался, но один хрен выглядела вся эта шобла внушительно. Солидно, я бы даже сказал.

Слухи о псковском замесе, тренировочном зале школьного физрука и ребрендинге в «Торпедо» распространились по городу неимоверно быстро. Подтянулись друзья друзей и знакомые знакомых, к уже известным лицам добавились новые, и вот она — ещё не фирма, но уже фанатская группировка. Очертания неявны, но начало положено.

— Стоп-стоп-стоп! — попросил я. — Не так быстро!

Прямо сейчас ребята столпились вокруг стола, за которым сидел Прянишников. Вадим склонился над листочком А4 и на скорость стенографировал все названия, которые выкрикивались из толпы. Генерация шла прямо на ходу, и чем-то всё это действо неуловимо напоминало мне картину о том, как казаки пишут письмо турецкому султану.

А хороших вариантов не сказать, чтобы было много. По аналогии с самыми известными фирмами, пацаны вцепились в приставку «Black-White». Чего только не перебрали — и воины, и викинги, и варяги, и самураи, и убийцы. Но это, как по мне, попахивает плагиатом и слишком уж серьёзным отношением к себе, а так уж вышло что моё мнение тут в цене.

Так что проехали.

«Чёрная Гвардия» туда же, то есть нахрен. После неё кто-то додумался ляпнуть «Чёрная Сотня» и придумывание названия на время прервалось для ликбеза по истории родного отечества. «Псы войны» — банальщина. «Форпост», «Ярость», «Легион», «Крепость» — громкие слова. Попытка впилить в название «Яузу» и «Север» тоже не прокатила.

— Да чем тебе «Лоси» не нравятся?

— Не-не-не, — отрезал я. — Не будет у нас никаких «Лосей».

— Но ведь Копытан уже есть!

— Не будет, — терпеливо повторил я. — Никаких. Лосей. Во всяком случае в названии…

Такого удовольствия я Егорке не доставлю. Память о нём должна быть стёрта под чистую. Не было никогда такого человека, просто не существовало, и забвение — достойное наказание для этого чёрта.

— Монохром! — крикнул вдруг Сеня, тот самый друг брата на «гольфе».