— А у врага не будет в новостях ничего! Как я понимаю, и гражданское оборудование не станет работать?

— Правильно понимаешь. Товарищи командиры, не забываем, что их пресса цель номер один. Выбиваем журналистов в первую очередь. И лучше кое-кого интересного взять живым.

— Опять в обмен пойдут?

— Нет, будем раскалывать. Там нет ни одного, кто на спецслужбы бы не работал. Вот пусть об этом в прямом эфире и скажут. Плюс нам, — начальник штаба выразительно показал глазами наверх, — чрезвычайно необходима некоторая информация на кое-кого оттуда.

Дым в бункере сгустился, прибавили света. Говор стал громче.

— Обходите укрепы с флангов, оставьте их авиации. У нас для ляхов сюрприз заготовлен.

— Офигеть! — комбат Стрига очумело уставился на Добермана. — А летунов вы как умудрились на это дело подрядить?

Зам начштаба Ворожевский усмехнулся и кивнул на Луку:

— Это ты ему спасибо скажу. Во всяком случае, принято решение все укрепы противник выжигать дотла и далее заливать химией. Людей надо беречь. Это пусть армейцы лбами об опорники стучатся, они у них дубовые.

— Ха-ха, значит, мой опыт пригодился! — радостно воскликнул Турчин.

— Химия летальная?

— Нет, конечно. Бьет по зрению, парализует, но быстро испаряется. Почти без следов. У ваших химиков будут анализаторы, так что пугать людей костюмами химзащиты не надо. Еще раз повторяю — зачищаем всех. Они наших, суки, добивают и пытают, пусть получают законную ответку.

— Наемники?

— Вот тут у меня есть указание по возможности доставлять в тыл.

— И на хрена?

— Сам не знаю, — начштаба почесал подбородок. — Паутинщики что-то задумали. Но обещали, что в живых эта дрянь не останется.

Стрига нехорошо улыбнулся. Знал он парней из их информационной поддержки. Гуманистов там точно не было.

— Будут им свежие тушки для опытов.

— Ну, допустим, ты леса жег, но ведь с жилыми поселениями вместе. Сколько воплей в их и нашей прессе о жестокости ополченцев затем было?

— Зато перед границей мы получили несколько километров ничейной территории. Смежники смогли перебросить резервы на север. Да и людей из селений заранее увели.

— Не всех, братец, не всех, — вздохнул тяжко Стрига. Его угнетала сама ситуация идущего по его мнению братоубийственного кровопролития. Когда росские люди убивали росских, обозвавшихся чужим именем.

Комбат легендарных «Парсов» мрачно пробасил в ответ:

— Свой грех как-нибудь уж сам донесу до Господа. Не тебе меня попрекать!

Стрига зыркнул в ответ, но промолчал. Прегрешения не давали. У всех они накопились за эти тяжкие годы. Война — ремесло кровавое, не запачкаться невозможно.