Лейтенант Митрохин обернулся и радостно осклабился «щенитистому» знакомцу.

— Здорово, Тихий. Да вот на южном фланге прилетело!

Офицер показал на перевязанную руку.

Второй ополченец с крестом на плите, не вынимая сигарету изо рта, заржал:

— Тогда с боевой наградой тебя, служивый!

Митрохин некоторое время смотрел на фельдшера, а потом сам захохотал. Тихий процедил:

— Перерыв у тебя? Тогда отойдем, чайку хлебнем?

На скамейке под навесом опытный в подобных делах ополченец сноровисто развязал «сидор» и выложил на столик термос со стаканчиками, присовокупив к этому заготовленные заранее бутерброды. Затем Тихий воровато оглянулся и плеснул в чай из фляжки по четко отмеренному бульку.

— Ну что, товарищи командиры, вздрогнем?

Фельдшер, хлебнув «чая», кивнул на руку:

— Насквозь прошла?

— Ага? А как узнал?

— Чего тут гадать? Ранили небось в наступе. Бегаешь, как сайгак. Если бы что серьезное, то в госпитале еще валялся.

Тихий кивнул:

— Сохатый у нас пять лет служит, из старожилов еще. Как сам?

Лейтенанту было радостно, что видевшие его всего один раз республиканцы так запросто с ним общаются. Атмосфера в их подразделениях была совсем иная, чем в армейских. Хотя здешние гвардейцы также ни разу не были похожи на тех, что он видел в тылу. Как будто в стране существовали две различных армии. С мундира унесло все наносное и парадное. Остались практики боевой реальности.

— Да я что? Приписан к Уральской бригаде

— Ого! Там такие звери, что мама не балуй!

— Младших толковых офицеров мало, вот меня сразу в разведчики и сунули. Не успел очухаться, как наступ. Пошли разведывать один городок, там нас и накрыло на отходе. Но задачу выполнить успели.

— Секретность, брат.

— Зато ни одна сука не сдала в этот раз. Взяли высотки, ляхи дальше откатилсь в чистое поле. Сейчас огребают от летунов наших. Там у меня, — Митрохин откусил от бутерброда с копченым мясом, — пацаны есть, что еще летом там люлей огребали. Все как один говорят об измене. Там, — лейтенант показал глазами наверх, — победа никому не нужна. Тогда на хер это было затевать?

Республиканцы переглянулись. Сохатый вздохнул:

— Было такое. Говорят, наши контрики даже вычислили некоторых.

Лейтенант подался вперед:

— И что? Я не слышал.

Тихий положил руку на плечо младшему офицеру и негромко проговорил:

— Ты уже пороха понюхал. Думаю, сам сообразишь.

Митрохин поменялся в лице, но затем расстегнул воротник и подал чашку:

— Наливай!

Губы Тихого разошлись в улыбке:

— Я же говорил — наш человек!

— Усатого Лёню помнишь?

— Да.

— Погиб. Глупо, в первый же день. Шальная мина.