И к счастью, не нашли. Иван мысленно перекрестился. Трижды.
С эскизом тоже не задалось. Буквы были синюшными и какими-то кривоватыми, хотя первым нетвердая рука творца ещё как-то пыталась придать изящество путем разрисовки то ли финтифлюшками, то ли рыбьею чешуей. Главное, что слово «эльфы» было большим и растянулось от левого до правого плеча, тире вынеслось уже на плечо.
И ниже то самое нехорошее, неполиткорректное слово из пяти… точнее из шести букв. А чуть выше скромненькое «не». Причём складывалось ощущение, что его дорисовывали уже позже, пытаясь изменить смысл фразы.
— А… потом?
— Потом Алёнка вас нашла и Сереге выписала… мудрых наставлений. А вы с Найдёновым от неё сбежали.
Радость-то какая.
— А…
Иван снова провёл рукой по волосам.
— А сбежали вы недалеко, — подхватил Бер. — Ты ему коноплю порывался показать, но… не дошли.
Снова радость.
Кажется.
— Вы устали и присели. И потом решили в знак большой дружбы причёсками поменяться…
Иван молча прикрыл глаза.
На снимке его макушка была гладкой и даже будто бы поблёскивала, а в сочетании с ушами, какими-то вдруг вытянувшимися, это навевало мысль не об эльфах.
— На упыря похож, — подтвердил мысль Бер. — Который эльфов недолюбливает.
— П-почему недолюбливает?
— Ну… это твое «не» как-то не слишком вписывается. По стилистике.
Иван раздражённо потёр кожу и зашипел от боли. В крапиве он явно вывалялся от души.
— А… потом? — обречённо поинтересовался он.
— Потом… потом ты в свою очередь сказал, что честно будет и ему понять, как тяжело живётся эльфам и до чего непросто отыскать хороший бальзам для волос… ну и колданул. Только чего-то слегка переборщил.
Иван воздел голову к потолку, желая провалиться… куда-нибудь поглубже.
— И…
— Честно, в крапиве ты прятался не зря, — Бер всё-таки заржал. — Я бы тебя вообще убил, но его девчонки отвлекли…
— Я… исправлю.
Иван сделал шаг, и Менельтор, лежавший до того тихо, тоже поднялся. Хотелось посмотреть? Вот и Ивану…
— Слушай, а одежда где? — уточнил он, остановившись у двери. Выходить наружу в трусах было как-то… как-то… слишком эпатажно, что ли.
— Ты её Марусе отдал, когда вы решили татуху делать.
Иван застонал.
Слабая надежда, что она не знает, исчезла.
— Я её увёл, — сказал Александр, сжалившись.
— С-спасибо.
Но объясняться надо будет. Придумать… а что тут придумаешь? Сам ведь дурак. Никто ж не заставлял пить. И отказаться можно было. А он… решил вот… и как теперь в глаза смотреть? Не говоря уже о большем.
— Ты, Вань, — Бер протянул огромное полотенце, — конечно, отжёг… и я-то знаю, что ты, хоть и балбес…