— Вчера… хоровод помню… красиво… потом прицепился один, из новых этих… что, типа, эльф я… а эльфы… эти…
— Лица нетрадиционной сексуальной ориентации? — сдавленным голосом произнёс Бер.
— Точно, — Иван кивнул и пожалел, потому как от кивка потерял равновесие и завалился. Почти завалился, но Менельтор по-дружески подставил тёплый бок. И даже сочувственно лизнул в щёку. Язык у него, что наждачка. — Я… думал… ему в морду дать…
— Найдёнов! — донесся со двора могучий рык, заставивший всех к приоткрытой двери повернуться. Причём именно у Ивана возникло желание эту самую дверь прикрыть.
А лучше вовсе на засов.
Надёжнее.
— Найдёнов, падла ты…
— Во… точно… Найдёнов, — имя заняло место в череде воспоминаний. — С ним… Сабуров появился… и сказал, что нужно жить мирно и за это выпить.
— И ты выпил? — поинтересовался Бер, глядя как-то… непонятно глядя.
— Выпил. Я не хотел, но как-то оно… само… а потом подумал, что не будет беды… я ж могу алкоголь из крови вывести на раз…
Мысль ошарашила своей оригинальностью.
И вправду ведь.
— Погоди, — Иван ведро отставил, выпрямился, насколько это было возможно. И Менельтор наклонил голову, предоставляя опору. Да, с опорой вершить волшбу куда проще.
Получилось…
Ну не с первого раза. И не со второго. При этом Император с Бером как-то престранно переглянулись. А со двора донеслось:
— Выходи, я ж всё равно найду… — причём так многообещающе, что Иван Найдёнову даже посочувствовал. Ведь неплохой же парень, если так-то…
Волна тепла прокатилась по крови, убирая если не все последствия вчерашней пьянки, то хотя бы некоторые из них. А должна бы всё.
Он же ж не заряженный клубный коктейль пил, а…
— Самогон, — обречённо выдал Иван, вернув себе ещё кусок памяти. — Точно… Сабуров принёс банку… самогона… сказал, что на Алёнкиных травах. Хотя нет… сказал, что он настойку какую-то вылил… и конопли напихал… листьев….
— Самогон на травах и конопле, — Император произнёс это презадумчиво и челюсть потёр. — Тогда теперь понятно.
— Что?
— Вань… — а вот взгляд Бера преисполнился сочувствием. — Ты это… ты только не переживай…
— Долго думаешь прятаться, Рапунцель хренов…
— Ты, главное, сам… жив и здоров…
— А ты вообще ничего не помнишь? — перебил Бера Император, заставив сосредоточиться на воспоминаниях.
Первая.
Вторая…
— Спорили, — выдал Иван, борясь с приступом тошноты. — Этот самогон… мне он казался похожим на текилу. А Мишка, ну, Найдёнов, твердил, что вроде как ром… или нет, он ром пил, ему не понравилось… что-то про хлебушек… потом…
Воспоминания были смутными, но наполненными нечеловеческой радостью, какой-то глубокою внутренней гармонией, которой достичь никогда не получалось, а ещё желанием жить в мире со всем миром. Ну и чтобы весь мир тоже жил в мире с…