ЗВЯК!

Одна из моих сигнальных ловушек отозвалась металлическим звоном — кто-то зацепился за натянутую верёвку.

— Ко мне, — беззвучно прошептал я.

Афина мгновенно появилась рядом и встала в боевую стойку, не производя ни малейшего шума. Красавчик проснулся, но даже не пискнул — только насторожился и замер.

Я зажал рукоять ножа так крепко, что суставы заболели. Каждая мышца тела напряглась, готовая к взрыву движения. Адреналин хлынул в кровь, обостряя все чувства до предела.

Тишина.

Потом — осторожное шуршание листьев. Медленное, размеренное.

Что-то небольшое копошилось в кустах, явно стараясь двигаться как можно тише.

Я всматривался в темноту за пределами пещеры, пытаясь различить силуэт в лунном свете. Тени играли, обманывая глаз. То ли там кто-то был, то ли это ветки качались.

Шуршание приблизилось. Теперь я мог различить ритм — размеренные движения, остановки, снова движение. Поведение осторожного травоядного, а не хищника.

Через несколько томительных минут в лунном свете показался виновник тревоги — существо размером с простую кошку, но покрытое иглами, как ёж. Его силуэт был комично округлым, а движения неуклюжими. Оно обнюхивало землю, явно ища упавшие плоды или коренья, и совершенно не обращало внимания на нашу пещеру.

Иглистый землерой. Уровень 11. Эволюционный ранг

F

.

В памяти были поверхностные знания об этом существе — всего лишь падальщик. Эти зверьки питались корешками, насекомыми и всякой мелочью. Для нас не опасен.

Я выдохнул воздух, который даже не заметил, как задержал. Плечи расслабились, но руку с ножа не убрал. Одна ложная тревога не означает, что следующая тоже окажется пустяком.

Землерой не спешил. Он методично обследовал каждый корень, каждую кочку. Время от времени останавливался, поднимал голову, принюхивался. Его иглы в лунном свете казались серебряными, а маленькие глазки поблёскивали. Забавный, безобидный зверёк. Напомнил мне ёжиков из прошлой жизни. Интересно, сколько тут разновидностей существ с колючками?

Он порылся в земле ещё минут пять, что-то нашёл и с довольным сопением исчез в темноте. Звук его шагов растворился среди ночных шорохов.

Тишина вернулась, но теперь она была напряжённей — словно лес притаился, выжидая. Моя нервная система, взбудораженная ложной тревогой, никак не могла успокоиться. Каждый звук теперь казался подозрительным.

Афина послушно вернулась к отдыху. Сидеть предстояло ещё долго, нужно дать девочке восстановиться.

Я добавил в угли ещё одну веточку и устроился поудобнее, спиной к стене.

Небо над головой, видневшееся через вход в пещеру, казалось ближе, чем обычно. Звёзды светили ярче, их свет был холодным, серебристым, почти осязаемым. Луна висела жирным жёлтым диском, освещая верхушки деревьев призрачным светом. И среди этого звёздного великолепия зияла тёмная трещина Раскола — рваная рана в самой ткани мира.