— Вчера убили его эти дикари за неповиновение…

— Ну, и что же ты понял из его рассказа?

— Что они собираются напасть на нашу крепость, только ждут, когда еще и другие их корабли подойдут сюда. И они хотят не просто пограбить. Они ищут какие-то «Врата Одина». У них своя разведгруппа тут шастает. И их разведчики видели, должно быть, один из экспериментов Вайсмана с молниями…

Тут мой начальник Штерн закончил что-то рассчитывать, выписывая какие-то сложные формулы простым карандашом на бумажном листке и подставляя в них цифровые значения вместо латинских букв. И он подал голос:

— Значит так. За реку мы сейчас не переедем. Это исключено. Слишком опасно. Потому я попробовал рассчитать заново, подкорректировал точку пробоя. В конце концов, какой-то километр сильно повлиять на пробой не должен… Значит, будем производить пробный пуск прямо здесь. Алексей, начинай выгружать инструменты. А где Антон?

— К реке пошел на лагерь дикарей посмотреть, — ответил я, забираясь в кузов полуторки.

Штерн не обрадовался, проговорив:

— Вот же нарушитель трудовой дисциплины! Придется сделать ему выговор. А пока я сам помогу тебе разгружать.

И вдвоем с инженером мы начали потихоньку вытаскивать тяжелые ящики с оборудованием из кузова полуторки. Антон же вернулся только тогда, когда мы уже почти закончили разгрузку. Причем, пришел он не один, а с одной из девушек, освобожденных из плена. Как оказалось, она была дочерью того воеводы, убитого варварами, с которым в яме сидел сержант Тышкевич. Но, самое главное, она знала язык чужаков. А потому вполне подходила в качестве переводчицы. Ведь наши белорусы, которые имелись и среди автоматчиков НКВД из группы сержанта Громова, могли кое-как общаться с кривичами на своем языке. А вот языка тех варваров, которые приплывали на длинных ладьях, не знал пока у нас в крепости никто.

Остальных девушек, освобожденных из плена, отпустили обратно в их деревню, которая находилась в паре километров восточнее. И только дочка воеводы сама выразила желание остаться с нами, чтобы мстить за отца и весь свой род, поскольку варвары убили всех ее родственников. Звали эту девушку Елга. Она была высокая и стройная, с прямым носом, с высокими скулами, с серыми глазами и с русыми волосами, заплетенными в объемную тугую косу. Но, в некрасивом сером длиннющем платье, напоминающем бесформенный балахон, подол которого волочился по траве, фигуру ее оценить было трудновато.

— Хм, нам добровольцы из местных очень даже не помешают, — проговорил Виктор, когда наши белорусы перевели ему то, что она говорит.