Себя я тоже не забыл. Наталис, то есть Самбука Зис Овершналь, была красивой как конфетка, холодной как мертвая английская аристократка, и высокомерной как цыганский матриарх у гинеколога, сидящего на героине. Нужно было соответствовать. Нужно было внушать!

…внушить я не мог. Скромное телосложение, хитрая рожа с перманентно невыспавшимися глазами, пройдошистое её выражение. Тут ничего нельзя было поделать, поэтому вместо внушения, я решил попресмыкаться возле эльфийки. Идея ей слишком понравилась, поэтому пришлось еще дополнительно обкашлять с девушкой возможные нюансы её поведения на приеме, потому что сомы и зайцы вполне могут показаться невинным развлечением. Как насчет Кума, накормленного средством для повышения коровьей потенции?

Вот теперь мы были готовы полностью, собраны, причесаны, полны энтузиазма, дисциплинированы и мотивированы!

Дворец принца был местом, кричащим от своей невыносимой роскоши. Достаточно было бы сказать, что на газоне перед основным входом, где принимали купцов, знатных горожан и прочую шушеру, паслось пять бегемотов и один крайне богато одетый орангутан, рассматривающий неторопливо продвигающуюся ко входу человеческую массу с легко опознаваемым презрением. В целом, он сейчас даже несколько напоминал Наталис, то есть Самбуку…

…вас когда-нибудь пыталась убить косящим взглядом парадно одетая эльфийка? Клянусь, у неё глаза кровью налились!

Впрочем, это помогло. С пути родственницы самого Зис Овершналя народ рассасывался пусть и без особого энтузиазма, но устойчиво. Конечно, женщина на приеме у пустынного принца — это было еще то попрание местных норм и приличий, но, как и в любой высокоинтеллектуальной среде, здесь в первую очередь смотрели не между ног, а на золото, мощь и связи. То, что вчера меня удостоил прогулки сам эмир города, почтенный и великолепный Гамур кар Дуанддиб, знала каждая собака Раваджи.

Сухо приказав своим сопровождающим, на которых почти не скрываясь, капали слюной окружающие, проследить за тумбочкой, которую торжественно несли остальные пять суккуб, я вступил под гостеприимную сень дворца Ахриза кар Махнуддиба, чтобы преисполниться благоговением перед вопиющей роскошью последнего. Белый мрамор, позолота, узорчатые ковры ручной работы, по которым мы шли в грязной обуви, великолепные наряды слуг и стражников, взирающих на нас, как орангутан на эльфийку…

Это было роскошно, это было прекрасно, это было… невыносимо скучно для меня, но я был слишком занят тем, чтобы в угодливом полупоклоне, на ходу, держать изящную ручку своей прекрасной спутницы, незаметно оказывая существенное давление на её великолепный мизинчик, чтобы эта лесная ворона не разинула, случайно, варежку, обосрав нам всю малину.