— Кормить и любить, уважаемый, кормить и любить. Ничего более.

— Вы… именно этим и занимались?

— Нет, что вы. Я только платил. Контракт есть контракт. Но вы спросили, что им нравится, и я вам отвечаю ровно ту же правду, что только что уже услышали почтенные Даркмалуди и Фалькосбурды. Моим охранницам, которых я использовал только как охранниц, требуется лишь пища насущная, питье обычное, да мужская любовь. Если у них этого будет в достатке — ни одна из них никогда вас не покинет.

— Ах…! Мне истово желается упрекнуть вас во лжи или недоговаривании, но покарай меня боги, если я хотя бы представляю — за что!

— Вас просто смущает мой вид, думаю. Эту ношу я несу через всю свою жизнь. Только примите мои слова, почтенный, мне осталось совсем недолго в Равадже. Вскоре, мои товары иссякнут, и мы с прекрасной и обворожительной Самбукой Зис Овершналь отбудем через богопротивную башню мага в другие страны. Девушки останутся, свободные и независимые. Открытые к предложениям.

— Да, но… — собеседник подходит ко мне совсем близко, а его голос становится еле слышим, — … может, вы тогда знаете, почему наш великий эмир, а также почтенный Муджах, да благословят небеса его род, не заинтересованы в ваших гуриях? И почему некоторые особо близкие друзья почтенного Муджаха, ранее проявлявшие живейший интерес к ним, внезапно охладели к подобной красоте?

— Могу вас уверить, что это никак не связано с самими девушками, — улыбаюсь я, — Может быть, эти достойные и мудрые господа услышали от кого-нибудь, где взять еще? Или что-то наподобие? Зачем же тогда вступать в схватку в родном городе, зачем рисковать теплыми отношениями с друзьями и близкими, не так ли?

Медоточить, выкручиться, прятаться за Наталис, уже превратившуюся в самого настоящего ледяного элементаля, чуть ли не отшвыривающего убийственными взглядами деловых людей Раваджи. Лгать, изощряться, путать следы, оставлять недосказанности. Всё это — абсолютно нормально для такого приема… если бы хоть у кого-нибудь из местных была бы хоть одна версия ответа на вопрос «а что же хочет этот молодой купец?». Увы, но правду знал лишь эмир, а это не тот орангутан, к которому местный денежный мешок может подвалить с вопросами.

Народ мучился, народ не понимал, народ считал деньги, которые я заработал на продаже дерева и фигурок из хриобальда. Алчность, похоть, жажда превзойти остальных… атмосфера в этом роскошном зале была наполнена этими желаниями. Отдельный плюс — они никак не касались стоящей возле меня юной эльфийки. Её поддельное имя было не тем, с чем можно шутить. Никому не хотелось вызвать на себя гнев эльфа-легенды.