Закашлялись все. Я, Саломея, рыжий пацан, его лошадь… Один только Шайн сидел с мордой, полной просительных интонаций и, сука такая, не кашлял. Нет, деньги для меня уже не такие уж и большие, но не за говорящего кота же! Пусть он и волшебный, в смысле умеющий кое-что колдовать, но… блин, это же Шайн! Самое бесполезное животное в мире!

— Сколько⁈ — страшным шепотом просипел богато одетый юноша.

— Вообще-то пятьсот, — подал голос находящийся под иллюзией я, — Но если он вам так нужен, то можно и триста. Всё равно он мне надоел.

Как оказалось, планка покупки чудесного говорящего кота оказалась беспощадно задрана. Рыжий, но теперь еще и бледный, парень никак не мог похвастаться хотя бы двадцаткой, потому что… правильно, он был младшим сыном герцога Дистрийе, со смешным именем Галлон.

— Тогда я вам точно кота не продам, — передумал я, глядя на крайне огорченного герцожонка, — Он, видите ли, волшебник. То есть, если бы вы его купили, то он бы от вас ушёл. Ну, рано или поздно. А мне проблемы с герцогами не нужны, ваше высочество.

— Если так, то вы подарите мне этого кота! — нащупал юноша нужную линию поведения, — А он принесет мне клятву верности! Я этого требую!

— А, ну раз так, — уважительно покивал я, щелкая пальцами и отменяя иллюзию, — Давайте теперь поговорим на этом языке…

Технически, мне ничего не стоило как задурить рыжему голову, так и просто закидать его здесь понтами, чтобы тот понял, как оказался не прав, но реальность оказалась иной — у парня при виде блондинистой, длинноногой, сисястой и прекраснолицей Саломеи вышибло все немногочисленные пробки из головы. Мухой прямо вышибло, я даже, кажется, видел, как они вылетают у него из ушей. Глаза бедолаги остекленели, изо рта потянулась ниточка слюны, а уж куда рученьки потянулись…

Бывшая жрица, не будь дурой, тут же спряталась за меня. Я задумчиво почесал затылок, глядя на зомби, чью рыжую голову начала задумчиво целовать лошадь. Шайн подошёл к жертве любви, потрогал того лапкой, а потом, задрав ко мне морду, заявил:

— Джо, этот — готов. Хошь поспорим на то, что он тебе вагон проблем теперь доставит?

— Не доставит… — покачал головой я, — Саломея, всё-таки, апостол Лючии. Вот будь он хотя бы императором, тогда да, пришлось бы звать богиню, чтобы разрулила. А так — не. Просто обойдется разбитым сердцем. Ну и волосы ему щас зажуют.

Из глаз продолжающего слепо пялиться на бывшую верховную жрицу рыжика заструились крупные слезы. Мне даже стало его немного жалко. Встав перед бедным (натурально) молодым человеком на одно колено, я утешительно положил ему руку на плечо, заговорщицки прошептав несколько фраз на ухо, а затем, развернувшись и забрав надувшуюся Саломею, частично слышавшую сказанное, ушёл дальше. Позади раздался взрыв эмоционально нестабильного юноши, выразившийся в вопле, идущим прямо из души: