— Так займись чем-нибудь полезным! — отрыгнул кот, продолжающий валяться у девушки на руках, — Полы там помой. Пирог испеки. Картошку почисти! Посуду…

— Это в тебе частицы темного бога говорят? — со строгим взглядом девушка тут же сжала Шайна навроде половой тряпки, которую надо было бы выжать для срочного мытья полов.

— Д-даа… — просипел мохнатый, которому резко стало неуютно, — Вот только что! Нашептали! Сволочи какие!

— Здравое зерно в его рассуждениях есть… — я рассеянно похлопал по лошадиной морде, уже легшей мне на плечо, — Ты же не будешь девять месяцев просто сидеть и ныть?

— Не девять, двенадцать, — задумчиво поправила меня блондинка под иллюзией, — То есть год. Ой!!

— Что?

— Целый год! — она уставилась на меня широко раскрывшимися глазами, — Ужас!! Я уже почти умерла с тоски за две недели!

— Значит, тебя надо будет чем-нибудь занять… — покивал я глубокомысленно, вместе с лошадью.

— Только не как эту твою Лилит! — тут же обозначила рамки Саломея, — А то убегу к барону, а оттуда отправлюсь в вояж по всему этому вашему Побережью! С благословениями.

— Сопьешься, — авторитетно постановил Шайн, за что и был изгнан с рук путем роняния. Затем блондинистая апостол как-то странно уставилась куда-то мимо меня.

— Ты чего? — не понял я молчаливой задумчивости девушки. Мне на ухо фыркнула лошадь.

Хм, откуда у меня на плече лошадиная морда? Да еще и с уздой?

Обернувшись, я узрел остальную часть этой странной взнузданной лошади, что-то забывшей посреди парка. Нормальная такая скотина, откормленная и с лоснящейся шкурой, автоматом оценил я животное, но с ней бы я в разведку не пошёл. Копытная скотина лакшери-класса, по дебрям с такой намаешься, а от травы её пропоносит. Такие жрут только кормовые смеси, да пасутся на особо сочных лугах.

…ах да. Всадник.

На лошади бледной восседал юноша горящий. В смысле румяный, рыжий, да еще и одетый так, что мне, волшебнику очень небедному, тут же захотелось его ограбить, тем более что этот рыжий юноша пялился на нас с полуоткрытым ртом как голодающий Поволжья на супермаркет в Чикаго. Молча.

— Молю вас! — наконец, разродился юноша тоном страстным и алчным, — Продайте мне этого говорящего кота!! Я заплачу любые деньги!!!

Предложение мне сразу понравилось, да и юноша тут же перестал вызывать негативные эмоции. Его лошадь мне нравилась и до этого, а тут и он сам, и его шмотки, и гордая осанка, и вот это вот «я заплачу любые деньги»…

— Молю вас! — неожиданно вякнул Шайн, вставая на задние лапы и складывая передние перед собой в просительном жесте, — Купите меня! Всего каких-то триста золотых…