— Давайте дома поговорим, а⁈

— Хм, действительно, мне тут надоело. Вермиллион! Вермиллион!!

Бывшего архимага никто и никогда не учил драться, но четырехметровый рост, восемь рук и смотрящие во все стороны глаза его четырех лиц позволяли новому богу этого мира уверенно доминировать в мордобое сразу на все стороны. Сразу он не отозвался, но вскоре, заломав двух своих основных противников и выдав за что-то зверского пинка давящемуся щупальцами Арахату, мой бывший учитель подошёл к нам, пожаловался на царящее вокруг дикарство, а затем, ощутимо напрягшись, телепортировал нас из чужого рая в родные пенаты. Еще и суккуб откуда-то прихватил.

Не успел я и оглядеться, как Лилит уже болталась у меня на шее сомнительной медалью. Не успел сфокусировать взгляд на ней, как демоница, отпрянув от всё того же меня, тут же поинтересовалась стервозным голосом:

— Почему от тебя потной эльфийкой пахнет⁈

— Да вы заманали… — закатил я глаза, чтобы через пять минут, уже стоя на шее с божественным апостолом, не особо радостной от лицезрения вернувшейся Лючии, получить тот же вопрос, закатив глаза еще сильнее. Вот откуда Саломея знает, как пахнут потные эльфийки⁈

Узнать этого мне не дали. Схватившая меня богиня очень желала знать о драконах, поэтому пришлось переправляться с ней туда, где у меня была небольшая лавочка, которую следовало срочно прикрыть. Я не хотел быть съеденным лисой или замученным эльфом-драконолюбом.

Встретившая нас парочка молодых гоблинов была очень рада гостям, а еще сильнее они обрадовались закрытию предприятия. Они жаловались, что очень нервное это занятие — постоянно ждать приземления рыдающего дракона, потому что эти твари, даже завершив свои дела с гоблинами, далеко не всегда улетали далеко, а оставались неподалеку, давая себе выплакаться. Очень шумно, очень нервно, причем долго! А ведь эти гады еще и принюхиваются, им золотом пахнет! Лючия, слушавшая это дело с квадратными глазами, далеко не сразу поняла, о чем идёт речь, но когда увидела ямы, забитые драгоценными слитками…

В общем, мне потребовался весь мой дипломатический талант, чтобы успокоить божественное офигение, умноженное на нехилую боязнь того, что старший сын оставит от нынешнего любовника пустое место. Мол, такой террор над собственной природой, который испытали эти самые драконы, оставит неизгладимый след на их расе. Еще бы, одни обворованы, а вторым пришлось платить. Это же ужас ужасный для существ, которые в принципе заточены сугубо под накопление!

— Прячь всё! — ультимативно потребовала от меня беременная подруга, — Этого никогда не было, нет, и не будет!