— Суд Богов объявляю открытым! — внушительно прогремел седой бородач с явственным голым пузом, но, почему-то, в длинной ярко-красной накидке, развевающейся у него за спиной, — Сим объявляю…

— А ВАС КТО СЮДА ЗВАЛ?!? — изошёл чуть ли не на визг давно и надежно доведенный до ручки божественный араб, — ЭТО МОЙ РАЙ!!!

Это было так некрасиво, что даже я, брезгливо отпустив колено, встал подальше от этой истерички. Нет, ну ты посмотри! Как на внешность, так натуральный эмир, а как по характеру — нежный, сука, ранимый принц!

На слова Арахата обратили внимания меньше, чем на деловито копающую мрамор чужого рая курицу, буквально. Началось судилище, причем настолько неправедное в своей массе, что я вообще счел нужным потеряться возле одной из колонн. Соседкой по укрытию выступила здоровенная, но худощавая лиса, покрытая белоснежной шерстью, которая не только ничего против меня не имела, но, кажется, даже пыталась кокетничать.

Так вот, судилище. Иначе и не скажешь, даже не споешь. Все эти сущности хором осуждали несчастного Шакалота, который буквально напал в прямом смысле на паству Арахата, но, при этом, даже не упоминали последнего как бога. Подача была такой: нельзя, мол, подобное делать с приличным богами, ни в коем случае нельзя, но в случае Арахата, который, скотина такая, держал в неволе беременную богиню, да еще вдали от её смертного избранника… как бы не очень нельзя, но всё равно сильно осуждаемо.

Восточный бог от такой подставы бледнел, хрипел и дёргался как на электрическом стуле, но, кроме меня, на него никто внимания не обращал. Даже сама Лючия эдак брезгливо уронила его саблю, мол фу-фу, что это за гадость, это не моё. Парад унижений продолжался, разбор полётов свёлся к тому, что целая груда различных сущностей внимательно слушала Лючию, которая, разговорившись, не собиралась останавливаться, демонстрируя направо и налево своё беременное пузико, а осуждающие взгляды на игнорирующую курицу, уже вырывшую себе неслабую ямку в мраморе, сменились куда более осуждающими на жертву обстоятельств.

Слабые хрипы последней, мол, зловредный Шакалот пересобачил ему всю религию, вверг в помутнение пустынные народы, наврал с три короба и всё поломал… обществом особо не воспринимались. Общество чуяло лошару — общество чморило лошару.

Но не всё. Еще несколько богов, тоже восточного вида, то есть смуглых, в шелках и золоте, гудели на тему, что так нельзя, да и вообще, боги разные нужны, а религии — неприкосновенны. Тем более, что у них, приличных богов, с Арахатом в учениях много общего, а значит, бог безумия и им насрал в кашу. Это уже был серьезный аргумент, вызвавший куда больше оживления среди многочисленных присутствующих.