Только там, где для Озза был пик счастья, для его деятельной, но очень неопытной подруги — лишь начало пути. Мойра, искренне возмущенная, что всё в её жизни происходит с подачи человека, в которого она была безответно влюблена большую часть жизни (и, при этом, совершенно не зная, насколько тот негодяй!), изо всех сил пыталась поставить всё под свой контроль. Она хотела сама быть незаменимым специалистом, слыть настоящей волшебницей, а не посредником какого-то хитровывернутого гения! Она работала, она наводила связи, она училась одеваться. Она посещала популярные рауты и варила не слишком-то разрешенные зелья, чтобы обзавестись знакомыми и должницами в высших кругах Дестады.

Она работала. Мягкий, покладистый, требующий контроля напарник усугублял авторитарность блондинки, а его непонимание амбиций девушки всё сильнее отдаляло их друг от друга. Почему же непонимание?

Да всё просто, размышлял Освальд, приканчивая третью кружку рома, всё очень просто. Мойра была хорошей ученицей в Школе Магии. Она прилежно училась, она корпела над пергаментами и зельями, она старалась получить хорошие оценки, да… но Освальд Озз, этот худой и несчастный алкаш, он был и остается… гением. Единственным, кроме самого Джо Тервинтера, волшебником, которого брал в ученики сам Вермиллион.

Если бы не Причуда, Освальд уже был бы одним из самых знаменитых молодых Исследователей Орзенвальда. Ему непонятна была та суета, которую наводила его женщина в то время, как сам волшебник видел множество путей для более осмысленных занятий. Золото, что Мойра тратила, варя из неподходящих ингредиентов неэффективные снадобья для своих высокопоставленных подруг, можно было пустить на эксперименты и развитие себя как мага, время блондинки, растрачиваемое на приемах и раутах, могло быть использовано для учебы и практики… но она даже слышать не хотела тех мягких намеков, которые иногда срывались с губ её «партнера».

У Мойры уже была своя жизнь, в которой слова не было ни у кого… кроме Джо, который мог прийти в любое время и перевернуть всё так, как ему нужно. Оззу надо было бы ненавидеть своего друга за подобное умение по отношению к его, Освальда, женщине… но не получалось. Джо всегда был стихией, не замечающей препятствий, но при этом разумной, надежной и, что куда важнее, никогда не забывающей об интересах окружающих.

С последним у Мойры были большие проблемы. Она назначала эти интересы.

Хмыкнув, Освальд зачерпнул еще из бочонка. Она уже чувствовал, как хмель начинает брать его привычный организм и, в кои-то веки, был рад этому. А еще он радовался завтрашнему дню, хотя прекрасно знал, что первое, что принесет ему утро, будет похмелье. Тем не менее, это будет похмелье свободного человека.