Стало быть, у врага воздушная разведка работает. Всё видят Могут назад слетать, за линию фронта, сбросить вымпел со схемой, где и как. А могут по радио передать, искровым телеграфом, точки-тире. Очень удобно, особенно для корректировки артиллерийского огня. Сидят ихние офицеры в небе, видят, куда снаряд лег, и командуют: «Правее, левее, доворот ноль-два». И бьют потом с точностью часовщика. В Конармии таких искровок на аэропланах нет. А у врангелевцев — не знаю, есть, поди. Мне разведка не докладывает. У меня разведки в Крыму нет, хоть ты тресни.
Значит, летают они, сволочи, и листовки разбрасывают. Психически действуют. Идите, мол, к нам, пишут, у нас и кормят, и поят, и бить не бьют. И картинки рисуют: красноармеец ложку с кашей тянет. Врут, конечно. Белые — они тоже звери, в плену у них не сахар. Но каково голодным, оборванным, завшивленным бойцам читать такое, а? Каково, когда в животе бурчит, а тут тебе кашу сулят?
И тут, на беду, артиллерия наша подоспела. Стали занимать позиции на пригорках, рыть окопчики для орудий. Без артиллерии нынче против Слащева не суйся. А Слащев, видать, только этого и ждал. Тут же начал обстрел из своих гаубиц, хорошо, четырехдюймовок. Но такой обстрел, будто у них снарядов полный Крым, как картошки в прежние года. Не жалеют. Как кувалдой — бух! Бух! Бух! Земля стонет, кони рвутся с привязи, а снаряды все точнее и точнее ложатся. Явно с воздуха корректируют. А потом летуны опустились пониже, и — из пулеметов! Пули так и секут, так и крошат. Мы, конечно, стреляем по ним из карабинов, из «максимов» пытаемся достать, но какое там… И главное, только один смельчак выстрелит — летун разворачивается и очередью по тому месту. Выбьет раз, выбьет два — больше желающих не находится. Не хотят ребята на рожон лезть, на верную смерть.
Тут я бронепоезд ждал. «Черноморец» назывался. На нем тоже две гаубицы, и пулеметов дюжина. Сила! Мне его обещали, клялись и божились, что подгонят к самому началу нашего наступления. Не прибыл бронепоезд. Где-то в десяти верстах от линии фронта пути разобрали — это уж потом сказали. То ли диверсанты, то ли кто. Стоит «Черноморец» в чистом поле, и пар выпускает. И толку от него — ноль.
Вижу я — ждать нечего, ибо время играет против нас. Тут разведчики мои, что живыми вернулись, докладывают: неприятель в трех верстах, и в атаку не торопится. Окапывается. Значит, ждет нас. Если враг не идет на Конармию — Конармия идет на врага. И мы пошли. Потому что приказ есть приказ, и потому что хуже нет, чем ждать и догонять. Лучше рискнуть и проиграть, чем не рисковать и проиграть. Может ведь так выйти, что и победим?