— Я не желал подобного исхода…

— Ну это-то понятно. Всё же, как личность, ты вполне себе нормальный парень. Быть может, будь ты обычным и лет так на десять постарше — мы бы с тобой даже подружились бы. Вот только… ты и сам прекрасно понимаешь, что это нихрена ровным счётом не меняет. Неважно, как и почему, но пострадало много людей. Ужасно много. И главное — совершенно незаслуженно. И причина произошедшего в данном случае одна единственная: и это — ты. Не будь тебя, все бы они были живы. Но самое ужасное в этом даже не количество убитых в тот день. А то, что подобное может легко повториться. Я же прав, и ты никак не можешь это контролировать?

— Мы работаем над этим.

— Значит, не можешь. И совсем не факт, что сможешь когда-то в будущем. Так что, кто знает, причиной скольких невинно убиенных ты ещё можешь стать?

— И что дальше? Вот так вмиг из союзников во врагов?

— А что нам ещё остаётся, учитывая, какую опасность несёт твоё существование?

— Я не хочу ни с кем из вас враждовать.

— Тогда, может, просто избавишь всех нас от этой проблемы?

— То есть, пойти и убить себя?..

— Ага. Притом обязательно где-нибудь далеко за барьером, чтобы ни у кого из нас в случае чего проблем от этого новых не появилось.

— Увы, но это невозможно.

— Ну да, могу понять — помирать всем страшно — даже самым закоренелым убийцам и маньякам.

— Дело даже не в этом…

— А в чём же? В том, что за что есть люди, которым ты очень дорог и те люди, которые пошли за тобой? Давай без этого. Понятное дело, что это всё важно и так далее, но нам же обоим очевидно, что это лишь отмазки.

— Может быть. И да, мне действительно хочется жить. Хочется достичь поставленных целей. Хочется видеть дорогих мне людей и их счастливые улыбки. Хочется банально реализоваться. И всё это, несмотря на произошедшее и то, что ещё может произойти, если я продолжу жить.

— Понятно, — выдохнул он. — Ожидаемый ответ. Хотя, честно признаться, я и надеялся, что смогу получить его противоположность. Жаль, однако, — и после этого отпил кофе. — Ладно. На этом, я так понимаю, ты выяснил всё, что хотел, и этот разговор можно считать законченным?

— Пока что нет.

— А, точно. Тебя, — и точно подслушивающего нас Хантеру, — наверняка ещё интересует, использовал ли я где-то уже полученную о тебе информацию, и по какой такой причине тебе лучше меня и никого из нашего отряда не трогать, верно ведь? А то ты же, как ни как, не думал, что я буду говорить о чём-то подобное, будучи совершено неподготовленным?

Я кивнул, сказав:

— Раз уж ты сегодня такой откровенный, то и об этом же расскажешь?