— Хочешь сказать, я в этом ещё и виноват?.. — удивился я.

— В том числе. Не полностью, разумеется, но отчасти — да.

— И в чём же, например?

— Это не имеет смысла разбирать.

— Почему же?

— Потому что это затрагивает не твой интеллект, а части твоей личности, через которые ты наверняка не захочешь переступать, — и договорив это, она, ещё раз отпив своё любимое холодное кофе, поставила его на чайный столик.

Мне на это оставалось лишь недовольно цыкнуть, прекрасно понимая, о чём она, после чего, устало облокотившись на спинку дивана, я всё-таки спросил:

— Ну и? Что мне теперь делать с этим?

— К сожалению, вариантов не так много, как хотелось бы. И пожалуй, для начала спрошу у тебя вот что: ты уверен, что это действительно случайность?

— Хочешь сказать… есть вероятность, что она нарочно поставила себя в такую ужасную позицию?..

— По крайней мере, могу лишь сказать, что я не отрицаю такую возможность.

— Допустим, это на самом деле так, хотя лично мне кажется, что подобное совершенно не про неё. Зачем ей это вообще может быть нужно?

— А если немного подумать самому?

— Ты про то, что рассказал ей о своём настоящем происхождении и статусе? Я и сам прекрасно понимаю, что это могло бы её, чисто в теории, легко сподвигнуть на подобное. Вот только зачем ей это? Взять, к примеру, того мужика, за которого её собирались выдать. Он был наследником куда более сильного, влиятельного и успешного рода, чем наш род, что только-только возродился. А раз её один раз смогли столь успешно выдать замуж, то и во второй раз тоже вряд ли какие-то проблемы возникнут, учитывая, что она, исходя из их утверждения, сохранила свою невинность, — и видя, что она хочет оспорить мои слова, добавил: — Да, понятное дело, что смерть её предстоящего мужа немного испортит её положение, однако точно не столь сильно, чтобы перспектива оказаться в нашем роду была для неё настолько заманчивой. Тем более, если ради этого пришлось бы идти на подобное. Да и вообще, нам точно нужно обсуждать это с такой точки зрения? Просто зная Еву и видя, что она за это время совершенно не поменялась, мне кажется подобное развитие событий ну… откровенно говоря, ничтожно маловероятным.

— Считаешь её дурой?

— Скорее уж… обыкновенной простачкой, — подобрал я куда более приятный для уха эвфемизм. — Не всем, знаешь ли, быть гениальными манипуляторами, вроде тебя.

— Я бы не считаю себя таковой. Но не суть. Исходя из личного наблюдения за ней в тот день, полученной информации от тебя и иной собранной информации, я пришла к такому же мнению. Она добрая, яркая и умеет располагать к себе людей. Но на этом, в принципе, из положительных качеств — всё, более в ней нет ничего.