Граф подошёл к багажнику. Заглянул в чемодан, достал пару бумаг. От удивления выпучил глаза и чуть не выронил трость. Потом снова посмотрел на меня.

— Неужели… — едва слышно прошептал он.

Я молчал.

— Теперь он должен извиниться, — снова вмешался Любомир. — Тогда инцидент будет исчерпан. Но, блин, это же дядя! Он может посчитать, что…

— Примите мои искренние извинения, сиятельный князь, — сказал он, прижав руку к груди. — Уже были попытки сыграть на моих родственных чувствах со стороны отдельных субъектов, забывших, что такое честь. Я обознался.

Улыбаясь, я чуть не ляпнул что-то вроде: «Да ладно, чего там!»

Любомир меня вовремя остановил.

— Ответь: «Извинения приняты!»

— Извинения приняты, — произнёс я.

— Что ж, пройдёмте в дом, — предложил граф. — Полагаю, разговор будет долгим.

Однако прежде, чем мы уединились в рабочем кабинете графа, он представил нас своей семье: жене Ладомиле, красивой женщине лет сорока с точёной фигурой и роскошными каштановыми волосами и дочери Ведане. Девушка унаследовала лучшие черты от матери, но словно бы смогла их развить, усовершенствовать. Конечно, к этому добавилось обаяние юности, и результат получился сногсшибательным.

Любомир даже рот открыл, когда её увидел. И стоял так, с открытым ртом, достаточно долго, пока я громко не откашлялся прямо возле его уха.

— Кофе? Чай? Или чего покрепче с дороги? — любезно поинтересовался граф, указывая на открытую дверь своего кабинета. — Я распоряжусь.

— Я бы от воды не отказался.

И правда — после знакомства с Веданой вода была совсем не лишней. Прохладненькая. Чтобы мысли остудить.

— Конечно, — кивнул граф.

Разговор действительно вышел долгим. Я максимально подробно рассказал всё, что случилось за эти дни. Потом немного упомянул про свою прежнюю жизнь, не вдаваясь в подробности. Граф отнёсся с пониманием и не стал докучать меня разными неудобными вопросами.

— Получается, вы видите его прямо сейчас? — спросил граф, когда я закончил свой рассказ. — Младшего Куракина?

Я посмотрел на Любомира. Тот улыбнулся и помахал рукой.

— Верно, — кивнул я.

— Передай ему, что мне жаль ту скамейку возле смотровой площадки в саду. Я просто хотел произвести впечатление на братьев, — сказал дух.

— Он говорит, что ему очень жаль скамейку возле смотровой. Он просто хотел произвести впечатление на братьев.

Граф смотрел на меня в упор несколько секунд. Потом порывисто вдохнул. Закрыл глаза. Потёр ладонями веки.

— Мир — безумное место, верно, князь? — спросил он. — Этого никогда не должно было случиться. Любомир, если ты меня слышишь… всегда помни, что мой дом — твой дом. Ты и твой род мои желанные гости.