Любомир прыснул, но тут же осёкся, снова стал серьёзным.
— Извини, — сказал он.
— Да ничего. Это ведь стараются всем внушать, верно? Работай — и всё у тебя будет. Шанс подняться есть у каждого и всё такое, да? Так вот, я далеко не сразу понял, что жизнь — она фундаментально несправедлива. Нет никакого гарантированного механизма «сделал то-то — получи то-то».
— Ты прав, всё немного сложнее устроено, — кивнул Любомир. — Самое главное в жизни — помнить, кто ты есть. И поступать, исходя из этого знания.
— Я был единственным ребёнком в неполной семье, — продолжал я. — И с раннего детства мечтал о брате.
— О, у меня было много братьев! И сестёр! — улыбнулся Любомир. — Иногда мне даже казалось, что я их ненавижу, особенно старших, но после всего, что случилось… — он выдержал небольшую паузу. — Теперь я понимаю, как сильно любил их всё это время. И даже вторую жену отца, Миловеру, тоже любил. И, наверно, твою маму тоже, хоть и не знал её.
— Ты младший, братишка… — сказал я, чувствуя неприятное жжение в глазах. — И это несправедливо. Так не должно было быть… не на твоём месте.
— А вот это ты брось, брат! — серьёзно сказал Любомир. — На всё воля богов! Учись ценить то, что имеешь. И оставаться собой. Это главное, что отличает благородных от простолюдинов — мы в любой ситуации имеем достаточно сил, чтобы быть собой. Чтобы не прогибаться. И ещё мы знаем, что Род и долг перед ним — выше наших жизней.
— Я… понимаю.
— И ещё, брат. До отъезда я попрошу тебя совершить большую тризну по недавно погибшим родным. Им будет лучше на лугах, когда они узнают, что ты жив. Это важно. Не знаю, когда ещё у нас будет такая возможность.
— Конечно. Я сделаю всё, что нужно.
Чтобы закупить продукты для тризны по родичам, мы заехали в «Азбуку вкуса» в Одинцово. Народу на парковке было мало и это не могло не радовать. Припарковав «Гелик» и уже собираясь выходить, я зацепился взглядом за камеру, направленную на вход в торговый центр. Мне пришла в голову одна неприятная мысль.
— Слушай, а меня ведь, наверно, всё ещё продолжают искать, — сказал я.
— Не наверно — точно ищут. Можешь не сомневаться, Васильевы так просто не отступят, — ответил Любомир. — Только ищут они не тебя, а некоего смерда Андрея Волкова.
— Это если не изучили подробно мамину биографию, — ответил я. — Мы же обсуждали.
— Гвардия не любит встревать я в такие дела, считает, что благородные дома должны сами разбираться с простолюдинами. А без их помощи идентификацию не провести, даже если возникнет подозрение. На это нужно время.
— Хорошо, конечно, — ответил я. — Но что, если меня сейчас по камерам засекут? А уже потом, когда будет инфа, докрутят, проследят путь, ну и того…